Омиас взглянул на огонек.
– Старший хронист Физалис, позвольте, я еще здесь посижу? Мне хочется закончить все вовремя, не откладывать на следующую весну. Тем более еще не так поздно. А за огнем я послежу, обещаю.
Физалис молча осмотрел комнатку. Он провел пальцами по стеллажам, как будто вспоминая прожитое время.
– Давненько я не перечитывал историю о наследии Астрагала первого. Ну-ка, дай мне посмотреть, что ты там переписал?
– Может, лучше завтра утром прочтете? При таком освещении ваши глаза все равно ничего не разберут, – протараторил Омиас, отодвигаясь от Физалиса.
Старик вдруг прищурился.
– Знаешь, Омиас, я ведь тоже был таким же, как ты. Мне приходилось днями не видеть солнечного света, чтобы переписывать донесения, истории, байки и важные события нашего мира, – Физалис протянул руку, – Ты заставляешь меня сейчас напрасно переживать, говоря такие вещи.
Омиас сжал пергамент в своих маленьких ручках и зажмурился. Вдруг Физалис с силой потянул его к себе. Темный плащ из мха расправился в воздухе, чуть не потушив одинокую свечу. Старший хронист недовольно выхватил рукопись из рук Омиаса, частично порвав ее. Склонившись над огнем, Физалис с раздражением взглянул на записи.
– Это не пятнадцатая глава. Откуда у тебя эти записи?
Физалис несколько раз прошелся глазами по строчкам, пытаясь что-то выяснить для себя. Но запись была незнакомой, свежей.
– Это я написал, – почти шепотом произнес Омиас.
Физалис изумленно уставился на хрониста.
– Сам?
Омиас попятился. Старший хронист снова прищурился, пытаясь разобрать почерк.
– «Несмотря на историю, которая содержится в черновых заметках, мы можем точно предполагать, что враждебное отношение волков к эльфийскому народу зародилось не после ухода эльфов с территории Северного королевства, а в самом королевстве» – процитировал Физалис. – Что это за чушь?
Омиас протер о кафтан потные руки.
– Не воспринимайте всерьез. Я лишь предполагаю, что история о том, как эльфы покинули старое королевство, немного исковеркана. Возможно, в тот момент произошло все немного иначе. Ведь не зря говорят: «Язык искривляет буквы так, как искривляется сам».
Физалис ударил кулаком по столу.
– Да кто это дает право тебе переписывать историю? Во-первых, откуда ты нашел эти записи? А во-вторых, тебе наскучила нынешняя жизнь и ты решил ее усложнить, самодеятельностью заняться? Ради забавы? Твой долг – переписывать, а не создавать! Только пергамент потратил, олух!
Казалось, тень от старшего эльфа увеличилась и стала давить на комнатку. И хоть Омиасу было страшно, он продолжил настаивать:
– Вам не кажется, что может быть еще куча других версий, как все было на самом деле? Не один же вы записывали. Были эльфы, которые и вживую видели всю подноготную. Если мы сможем объединить все известные факты, то получится описать историю намного правдивее.
– Какие факты? Все просто спасались бегством! И вообще, какая разница, когда появились волки?
Омиас совершенно не умел врать. Он вдруг понял, что зря начал этот диалог, ведь с каждым его сказанным словом было понятно, что ни к чему хорошему этот спор не приведет.
– Я слышал где-то…Ну, кто-то мимо проходивший из поселения рассуждал о волках. Не знаю, зачем они вспомнили эту старую историю, но я же не мог не подслушать, когда речь идет об истории. И я задумался, почему мы рассказываем ее только с одних уст? Почему вдруг волкам неожиданно захотелось напасть на нас? По преданием они были всегда безопасны. Защитники леса охраняли нас от болезней, поедая мертвечину.
– Нельзя слушать простой народ, уж тем более верить их байкам. Они всегда что-то придумывают, чтобы обвинить в этом нас - Королевскую Знать. Это просто бедняки, которые выживают из года в год. От отчаяния всякое можно услышать, но не истину.
Физалис сел на первый попавшийся стул и оказался с Омиасом на одном уровне.
– Ты же понимаешь, что нас должно беспокоить только одно. Пока эти поселенцы собирают ягоды и делают заготовки на зиму для нашего короля и слуг - мы обеспечиваем им безопасность. Больше им знать не следует.