– Ничего интересного, как и всегда, – начал один. – Весь кустарник цел, осыпаться к зиме не думает. Эльфы в поселении проходу не дают, мешаются, к своей ярмарке готовятся. Видели нашего смотрителя за корги, опять со своей псиной отлынивает от работы.
Омиас нахмурился.
– Как это, отлынивает?
– Ну, ты-то не знаешь его, нашего умалишенного, но к нему лучше не соваться. Он, как бы помягче… Странный, что ли. Расхаживает вдоль куста, вместо того, чтобы остатки ягод с полей вывозить с остальными. – Разведчик зевнул и поежился.
– Да ладно он… Вот его псина совсем с обонянием не дружит. – вдруг начал другой. – Ни собак не воспринимает, на всех кидается, ни эльфов других не слышит, только его одного слушает. Охрана все пытается эту псину к остальным в псарню пригнать, но каждый раз им достается. За вшивот их принимает чтоль… Хотя тварь-то обычная, но слишком злая. Вот и мы пытались вразумить Цейла, чтоб своей работой занялся, а его псина чуть нашим хвосты не покусала.
– А может, она просто боится? – усмехнулся Омиас.
Разведчики уставились на него, прищурившись, а затем в один голос рассмеялись.
– Ну ты и луд, Омиас. Какой страх? Эти псы только у нас его разнюхать могут! – выпалил один из них. – Ну ничего, зимой-то мы всех корги в псарне запираем. Хотя бы за это переживать не придется.
– В общем-то, тебе здесь ловить нечего, – закончил другой. – мы, наверное, пойдем в тепло. А ты смотри, не замерзни тут.
Омиас кивнул и широко улыбнулся.
– Хотя тебе-то что знать о холоде? – выпалил разведчик, потряхивая свой живот.
Двое рассмеялись и побрели в сторону псарни. Омиас махнул им рукой и, дождавшись когда те скроются за деревянными воротами, пробурчал:
– Вот вшивота.
***
Всю ночь Свида не могла уснуть. Она много думала об отце и брате, который храпел в соседней комнатке. Но больше об отце. Отряд сильно задерживался, и Свида уже больше двух недель не могла найти себе места. Она забывала есть, ложиться вовремя спать, и все свое время была под присмотром тети Париши, помогая ей в тарвинке. Чем ближе было Гульбище, тем тревожнее ей становилось.
Вот и настал последний день осени. Свида устало приподнялась с постели, огляделась и, увидев осенний листик на полу, подняла его. Взяв черничную краску, она написала что-то и положила на стол. Затем оделась в вязаное черное платье из собачей шерсти, накинула на себя льняную рубаху и обулась в сапожки из шкурки полевки с деревянной подошвой. Взяв с крючка небольшой лук и проверив наличие стрел, Свида заглянула в комнатку, где спал Дёрен, какое-то время постояла в проеме и, наконец, вышла из дома. «Я к маме» - было написано на осеннем листочке.
Вокруг было шумно. Эльфы беспорядочно бегали в разные стороны под поздним осенним листопадом. Они кричали, толкались, бранились, ведь времени перед Гульбищем осталось совсем немного, как им казалось. Будто вот-вот стемнеет и начнется последняя ночь перед спячкой. Свида зашла за деревянный домик и скрылась в чаще леса, как только нашла протоптанную тихую тропку. Она шла долго, медленно, наслаждаясь последним днем осени, вдыхала запах леса и травы. По пути попадались последние цветочки, которые она собирала и наспех плела маленький венок.
В какой-то момент деревья поредели, и Свида вышла на поляну с молодыми саженцами, каждый из которых был обложен по кругу камнями. Свида остановилась. От холода она спрятала руки в вязаные кармашки и через какое-то время, будто собравшись с силами, продолжила путь. Она шла вдоль саженцев в самую глубь. Где-то вдалеке показалась колючая стена из шиповника, та, что оберегала королевство эльфов от волков. Свида шла прямо на нее и, оказавшись уже совсем близко, вдруг остановилась перед молодой осиной. Хрупкое голое деревце слегка раскачивалось на ветру и в какой-то момент будто наклонилось к Свиде.
Эльфийка прикоснулась к коре молодого дерева и прошептала:
– Так выросла за это лето… Вижу, новые веточки появились, такие красивые.
Свида посмотрела на макушку деревца, и простояв так, будто выжидая ответа, обессиленно села на влажную землю и заплакала.
– Я больше не могу… Не могу ждать, надеяться. Отец еще не приехал, он… он опаздывает, ни одной новости за последние месяцы. Я не знаю, что думать, мама. Его так долго нет. – всхлипывая пробормотала Свида. – А Дёрен все никак не может отлипнуть от настоек. Когда выпьет, будто меняется, веселится, песни поет, но я знаю, что он не такой. Зачем он притворяется, будто все хорошо?