Тут главные двери открылись, и в проеме показалась охрана. Высокие, статные эльфы в зеленых одеяниях сначала осмотрели зал, потом, поправив маски из листьев на лице, прошли вглубь. Они встали спиной к присутствующим, загородив Омиасу весь вид. Все притихли.
Где-то вдалеке были слышны четкие шаги, которые медленно приближались. Омиас пытался найти щелочку между охраной, но Физалис смирил его, положив руку на плечо. Казалось, что время остановилось. Омиас почувствовал наплывшее волнение, которое преследовало его с самого утра. Он стал прокручивать предстоящий разговор с королем, который должен был стать важным событием в его жизни. Он представил, как вручает ему временник и отвечает на вопросы.
“О, как интересно, ты сам это выяснил, Омиас? И правда, корги являются такой важной частью нашего народа, а мы совсем не знаем кто они и откуда явились в наши земли. Так еще и не доверяем им. Это надо исправлять, юный хронист” – перебирал в голове Омиас.
“Назначаю тебя главным по решению этой проблемы! Эльфам стоит прислушаться к тебе, весь лесной мир в твоих руках!”
Тут все обернулись в сторону двери, и Омиас, очнувшись от своих мыслей, понял, что король уже здесь.
Астрагал Второй молча прошел вдоль мохового ковра и, остановившись у трона, хлопнул в ладоши. Охрана синхронно направилась к нему, и Омиас наконец смог разглядеть правителя. Это был белокожий высокий эльф с длинными ушами. На голове красовался венок из молодых изогнутых веток и розовых кудреватых лилий. Мантия из летних цветов укрывала худощавое тело, и видны были только длинные сапоги с высокими каблуками. Король осторожно присел на мягкий трон и положил руки на колени.
- Лесная Эльфийская Знать! Да прибудет с вами тепло и благородство в это нелегкое время, - поприветствовал всех эхом король и все присутствующие поклонились.
– Да прибудет с вами милость и мудрость, ваша лесная душа. – ответила Знать.
Король махнул рукой, и все присели на пол. Омиас растерянно осмотрелся и плюхнулся рядом с Физалисом, который приставил палец к губам.
– Сегодня последний день перед нашим испытанием, посланным самой природой. Речь пойдет не о наших добытчиках и простых эльфов из поселения, а о том, кто до сих пор не вернулся.
Король замолк, будто ожидая вопросов, но вскоре продолжил.
– По нашим последним сведениям, отряд Кизила перешел через сухие купальницы в сторону северного леса, где начинается территория одноименного королевства. Задача отряда оставалась прежней: вступить в контакт с новым правителем и разрешить наш старый конфликт. Но уже прошло несколько недель, а ответа об их переговорах так и не последовало.
Один из Знати, который ведал о лесных цветочных полянах, Вестник Цветов, встал и кивнул присутствующим.
– Благородный Астрагал Второй, как мы знаем, после сухих купальниц отряд пересекает лес черных ветвей, и после прибытия в Северное королевство отряд обязан отправить к нам гонца. Может, они забыли об этом?
– Ваше Благородие! – другой эльф по имени Черничный Галдовник поднялся с места, – Наш собрат Кизил Хало слишком придирчив к приказам. Не думаю, что такое могло произойти. Возможно, гонца выследили волки. Мы хоть и скрытный народ, но наши псы не внушают доверия до сих пор, со дня их приручения.
Омиас встрепенулся и навострил уши. “Неужели даже для Знать беспокоится о своей безопасности рядом с корги?” – подумал он.
Король зажмурился и одним движением провёл пальцами вдоль век, стремясь протереть глаза.
– Да какие волки! Они уже ушли дальше севера. – Вдруг возразил кто-то еще из Знати, но Омиас не разглядел, кто именно. – Летов пять мы о них не слышали ни от разведки, ни от охотников. Нет им дела до нас больше!
– Охотник охотнику рознь. Они дальше безопасной лужайки не уходят, не дозволено им. А отряд и скрывать может, чтобы не пугать нас. Мы же не можем лично проверить, что за стенами творится! – Прозвучал чей-то голос с другой стороны, – Может, и сами корги их привели, запах псины и волка не такой уж и разный!
Галдеж, начавшийся в зале, заставил Омиаса улыбнуться. Эльфы из дуба ничем не отличались от простаков в поселении. Все такие же напористые и крикливые, такие же недоверчивые и напуганные, желающие каждый высказать свою правоту.