– Он же король, он должен волноваться. А как же доверие строить?
– Тихо. Наше доверие скреплено договором. Если поселение узнает, что мы его нарушили, всем несдобровать, – злобно шикнул Физалис.
Словно ошпаренный кипятком, Омиас скукожился, вспоминая слова хозяйки тарвинки, тети Париши. “Итог один - раскол. Я это наблюдала там, теперь здесь. Все повторяется.” Омиас учащенно задышал, пытаясь взять себя в руки. Гул в ушах нарастал, но тут же затих, как только Король подал голос.
– Скрывать такое от народа - ужасная идея. Если кто узнает о нашем неведении, репутация и доверие упадет глубже норы мышиной. Не будет нам ни тепла зимой, ни помощи в полях черничных.
Омиас вскользь улыбнулся, наблюдая как Знать кивает на слова короля, соглашаясь с ними. Король встал с трона, медленно подошел к Вёху и, положив руку ему на плечо, произнес:
– Но, похоже, выхода больше нет.
–- Что... – прошептал Омиас и снова напрягся.
Король взглянул на своих подданных. Взгляд его был холодный. Губы превратились в еле заметную розовую ниточку. Будто что-то выискивая в лицах, Астрагал Второй осторожно продолжил:
– Сегодня я поведаю народу и истину, и горе, а там пускай праздник их расслабит, да заставит забыть, что принять не смогут. Никому не выносить лишних фраз и догадок из этого зала, – Тут лицо короля скривилось, – надеюсь, никто не желает расстаться со своим языком?
Знать молча встала с мохового пола и поклонилась. С ними и поклонился Вёх. Через длинные спины знати Омиас настороженно посмотрел на принца, которой, как показалось хронисту, ехидно улыбнулся.
Кто-то из знати выступил вперед и промолвил:
– Может, нам для осторожности разузнать, как отреагирует народ на весть? Для нашей безопасности.
Астрагал Второй кивнул и вернулся на королевский трон.
– Неплохая идея. Наш народ трудолюбив, но очень мстителен, вам ли не знать об этом. Во времена раскола была бойня между родней, соседями. Мой отец не раз видел, как безрассудные мысли об убийствах поражали не только эльфов во гневе, но и слуг, которые не разделяли решение короля о расколе. Поэтому лучшим способом будет кого-то заслать в разгар праздника и понаблюдать, что говорит народ. – Король оглядел толпу слуг и спросил, – Кто из вас готов на это?
Все сделали шаг назад. Омиас, не успев ничего понять, оказался впереди всех. Увидев встревоженного Физалиса, он пытался нырнуть в толпу обратно, но не успел.
– Юноша! – Вдруг воскликнул король.
Омиас мигом обернулся и замер.
– Вы ведь хронист, судя по одеянию?
Омиас посмотрел на Физалиса, но тот не подал никакого знака.
– Довольно прятаться за старшими. Говори, чей будешь? – сдержанно приказал король.
Омиас сглотнул и медленно вышел в центр зала. Он встал почти рядом с Вёхом и понял, насколько тот оказался высоким.
– Вы правы, ваше милосердие, меня зовут Омиас Курку. Я ученик старшего хрониста Физалиса. Присутствую здесь впервые. Да простите мои манеры, если они некорректны.
– Так ты бывал в поселениях? Ходил туда? – перебил король.
Омиас поджал губы, опустил голову и тихо сказал:
– Никак нет, ваша милость.
Король выдохнул, изучающе посмотрел на Омиаса, потом посмотрел в толпу, выискивая Физалиса и, немного погодя, громко сказал:
– Собрание закончено. Насыщенного Гульбища вам, господа Знати, и теплой зимы!
Знать оживилась, поклонилась, тихо невпопад пожелала "теплой зимы" друг другу и потихоньку вышла из зала. Физалис так и остался стоять на своем месте.
Вёх положил руку на плечо Омиаса и, крепко сжав, направился к королевскому трону. Омиас с недоверием посмотрел сначала на принца, а затем на двери зала, которые с грохотом закрылись.
– Так, значит, слухи это все были? – Начал король спокойным голосом.
– Какие слухи? – напрягся Омиас.
– Что ты в поселение ходил. Мне охрана сообщала, что видела похожего эльфа вроде тебя за дубом. Такой же низенький, пухленький, кучерявый. А было это в черничных полях где-то пару дней назад. Знать Черничный Галдовник пожаловал ко мне немедленно и стал возмущаться, что опять пропала часть собранной ягоды, ты случайно не знаешь об этом?