Омиас взял письмо.
– Спасибо, но... Не думаю, что я буду рад, прочитав это. С чего вы взяли, что там хорошие вести?
Вёх промолчал, непонимающе посмотрев на хрониста.
– Твой отец уважаемый егерь, так почему бы ему иногда не скучать по единственному сыну?
Омиас молча поклонился, спрятал письмо за пазуху и поплелся за Физалисом вдоль коридора. Принц дождался, когда двое скроются в мховых стенах, и прошептал куда-то в пустоту:
– Придется мне за тобой присмотреть, хронист.
4 Глава. Гульбище
Глава 4. Гульбище
Хронисты жили по соседству с птицами на средних этажах могучего дуба. Из окошек в каждой комнатке можно было дойти по ветвям прямиком до гнезд кедровки и горихвостки. К счастью, эти птицы не интересовались эльфами. Они, как и прочие, поедали ягоды, орехи и очень любили гроздья рябины, особенно зимой.
Когда солнце освещало белую промерзшую землю, Омиасу не спалось. Он мог часами наблюдать как птицы копошатся в ветвях, выискивая созревшие красные ягоды. В какой-то степени зима ему нравилась. Все словно застыло и никуда не торопилось. И он тоже мог не спеша наблюдать, сидя в комнате у камина.
Как только коридоры опустели, и хронисты переступили порог своего крыла, Омиас взволнованно прошептал:
– Почему вы соврали королю, учитель?
Они дошли до одной из комнат, в которой жил Омиас, и остановились. Кругом была тишина: видимо, все хронисты спустились вниз трапезничать. Физалис открыл дверь в комнату, и Омиас поспешно зашел в нее.
– Думаю, ты не хотел бы лишиться языка, поэтому пришлось подыграть. – Старший хронист наклонился и пошел следом, прикрывая за собой дверь.
Омиас сел на мягкую льняную постель и усмехнулся.
– Для хронистов это самое жуткое наказание!
– И тебе смешно от этого? – Задумчиво спросил Физалис.
За окном взмахи крыльев, и огромная тень дятла погрузила комнату в темноту. Птица зацепилась когтями за кору дуба, постучала огромным клювом и поползла вверх. Немного погодя, Омиас спросил:
– Почему все так обеспокоены за короля? Неужели ему так сложно понять, что происходит на самом деле?
Физалис медленно сел на стул, понимая, что разговор затянется.
– Когда король слишком встревожен, он сильно зацикливается на чем-то одном. И самое неприятное, что он становится непредсказуемым, словно огонь возле сухих листьев. Малейший порыв ветра и все вспыхивает. Знати придумали темы, которые можно обсуждать во время собраний. Ты их уже слышал. Королю настолько скучно становится слушать о поселении, что он иногда даже засыпает на троне.
– Получается, Знати специально переводили тему на корги? А насчет пропажи разведчиков у них просто... Догадки, а не решение проблемы. Тогда это жутко звучит. – Омиас всплеснул руками. Физалис с грустью в голосе продолжил:
– Надеюсь, тебе не придется этого видеть, Омиас. Пока только принцу Вёху получается как-то влиять на нашу милость. И с каждым годом он будто переманивает власть на себя. В любом случае, это лучше, чем совершать раскол. Вёх должен был быть Астрагалом Третьим, и все Знати, да и народ тоже, были в ужасе, когда узнали, что король решил по-другому. Астрагал Первый был изначальным правителем здесь, он был сильным, воинственным и благородным королем, дающим надежду на новое спокойное существование. Поэтому было решено, что каждого следующего сына называть велено только так.
– Даже говорят, что был подписан приказ, дабы не нарушать традицию. – вдруг вспомнил Омиас. Физалис кивнул:
– Но сам король нарушил свои планы. И никто не знает, почему.
Омиас недолго думая посмотрел на туманное небо. Солнце уже зашло за кроны, а это значило, что пора собираться на Гульбище. Омиас встал, собрал все необходимое в поясной мешочек, и вдруг спросил:
– За мной будут следить?
Тут в дверь постучали и Физалис, медленно поднявшись, открыл. На пороге стоял слуга. Он поклонился и отдал в руки Старшего хрониста две вещички. Это было варенье и что-то завернутое в льняное полотенце.
– Чтобы ты полностью слился с толпой, я даю тебе на время свою маску.
Омиас взял полотно и, развернув его, восторженно стал разглядывать маску. Она была вырезана из дерева и напоминала кленовый лист: такой же рыжий и большой, только с дырочками для глаз. Омиас примерил ее.