«Не общительнее вас значит?» – усмехнулся про себя хронист, пытаясь упокоиться. Быстром шагом выйдя за порожек навеса, он поклонился и пошел на север, но осознав, что так и не узнал имя хозяина, крикнул:
– А как вас зовут?
Кузнец неохотно и еле слышно ответил:
– Это королевская тайна.
***
Густой лес шумел пениями птиц, обнажал кроны деревьев, пропускал еле теплые солнечные лучи прямо к влажной земле. Приходилось пробираться через осоку, обходить заросшие старым мхом пни и переступать муравьиные дорожки. Идя по лесу, и настороженно смотрев по сторонам, Омиас пытался себя успокоить счетом деревьев.
И хоть он понимал, что в безопасности, фантазия, подпитанная легендами из королевской библиотеки, не давала покоя. Каждый кривой сучок и неподвижный куст в тени деревьев внушал всякое, что было начерчено углем где-то на берестовых страницах сказаний да историй. Но это же все сказки, чтобы никто не ходил в лес за оградой?
Кроме волков. На брусках и страницах они всегда были нарисованы красочно, не как остальные звери – обычной черничной краской. Их округленные глаза, огромное тело со стоячей дыбом шерстью и оскал, были каноном в эльфийской истории переселенцев. Страшнее осознавать, что весь этот кошмар был и остается правдой. Что половина эльфийского народа была съедена ими. Без причины.
Омиаса мучили мысли о том, как же тяжело и горько далось путешествие сквозь непроходимые чащи, да заросли. И на что народ надеялся, когда покидал свой дом? Многие гибли от ран, болезней, тонули в болоте и были похищены птицами, словно мыши. Но борьба была не напрасна. Ведь после того, как эльфы смогли отгородиться от этих чудовищ, спрятавшись за густым и высоким кольцом колючего шиповника, многие даже позабыли какого оно, на другой стороне. Насколько там жутко и мрачно. Лишь охотники и королевская разведка бывали в уже «диких» лесах. Но что будет, если это произойдет снова, и волки вновь найдут беззащитных эльфов. Можно ли надеяться в этом случае на корги? Да и как можно на них полагаться, если все жители недоверчиво смотрят в их сторону. «Они же потомки волков, да хитрые, как лисы» – пронеслась услышанная от кого-то фраза в голове хрониста.
Выйдя на еле заметную тропинку, протоптанную каким-то животным, Омиас снял капюшон и шумно выдохнул. Он прошел ровно половину и уже чувствовал усталость, легкое покалывание в ногах и липкую от пота одежду. Откинув голову назад, он закрыл глаза, и хотел было перевести дух, но что-то зашуршало сбоку. Не двигаясь, хронист медленно повернулся и посмотрел в высокую траву. Она росла плотно, верхушки осоки покачивались, меняя друг друга. Ничего не было видно. Тогда он осторожно взял с земли ветку и, осмелившись стал раздвигать потускневшие зеленые стебли. В ту же секунду из нее показались большие стеклянные глаза лягушки. Омиас отпрянул, чуть ли не вскрикнув, а земноводное, не меняя положение, одним прыжком перепрыгнула эльфа и скрылась за его спиной в другой траве. Уняв страх в груди и посчитав еще пару деревьев, хронист вступил на еловую землю, куда не попадало солнце, не росло травы, лишь разбросанные шишки да иголки, которые могли с легкостью продырявить обувь.
– С дороги!
Крик появился со спины и Омиас в последнюю секунду успел прыгнуть в сторону. Не удержав равновесия, он упал на живот и тут же повернулся. Мимо него пронесся огромный рыжий корги, с короткими лапами, и вьющимся хвостом. На спине в согнутом положении стоял всадник. Его тело будто не двигалось, а ноги, упиравшиеся на стремя, касались боков животного. Резкими скачками зверь все дальше отдалялся от напуганного Омиаса и вскоре скрылся, спустившись с холма куда-то вниз.
Позабыв об усталости, хронист резко поднялся и побежал следом за всадником. Задыхаясь и не останавливаясь ни на шаг, он улыбался. «Нашелся!».
Плащ развивался, казалось замедлял его, цеплялся за ноги и упавшие ветки. Добежав до конца прямой дороги, ему открылось то самое черничное поле, о котором говорил кузнец. Сердцебиение и одышка заглушали слух. Прищурившись от ярких лучей и убрав растрепанные волосы, он заметил несколько фигур в центе поля. Разросшиеся кусты черники почти с головой закрывали рабочих, которые поспешно куда-то бежали. Омиас судорожно стал выискивать всадника, но его нигде не было.
Тут из кустов вынырнули два пса. Они скалились, лаяли, гоняли друг друга по всему полю и, хватая за шею, валили на землю, топча чернику. Телега, к которой был запряжен один из них, качалась из стороны в сторону и в какой-то момент вовсе упала на бок. Вся собранная ягода оказалась на земле и, под упавшим псом, отпечаталась на его шерсти. Рабочие что-то кричали, махали руками, кто-то прижимал к себе своих детей, или убегал, прячась за деревья.