Она подошла к жрице, коснулась ее лба, и та засветилась вся, словно ее солнцем опалило. После этого богиня обернулась ко мне и заговорила:
– Ты должна сейчас прийти домой и переговорить со своей бабушкой обо всем, кроме превращения Андрея. Этим займусь я, с ним все будет в полном порядке, но рассказывать об этом не стоит никому. Поняла меня? – я молча лишь кивнула, еще раз вспомнив нашу последнюю встречу, горький ком тут же подкатил к горлу.
– Да. А вы можете вывести меня из леса к машине? Я смогу добраться до дома только таким способом.
– Конечно, но есть способ куда легче. К тому же, когда я найду его уж точно ему понадобится машина. – она так таинственно улыбнулась мне, что до меня как-то само озарение пришло – будет колдовать, не иначе.
Смирившись со своей участью, я лишь кротко кивнула головой и зажмурила глаза. Если она и мне полоснет руку, видеть кровь не хочу и не горю желанием. Но нет, она сначала распрощалась со жрицей, и та исчезла в свете круга, не удосужив меня вниманием, а затем черед дошел и до меня.
– Ну же! Быстрее, пока ведьмы держат круг, они не смогут так долго силы тратить на переход. – поторопила меня она, я не стала рассусоливать и тут же подскочила к ней, еще толком не обдумав ее слова.
Я думала встреча с ходячим трупом было самым страшным? О, нет! Самое страшное ощущать пустоту под ногами, когда летишь сквозь какое-то марево, слышишь невнятный бубнеж нескольких голосов и летишь, сломя голову в неизвестность, а потом больно, можно сказать со всей дури плюхаешься на знакомый пол, дрожа всем телом.
И лишь напоследок я услышала звонкий девичий смех, что эхом раздавался тысячами колокольчиков, а в голове звучали ее слова:
– Счастливого тебе совершеннолетия, девочка! И можешь не благодарить за подарок, тебе очень идет красный цвет.
И все. Больше ничего не ощущалось, словно я рыба и меня только что выбросило на берег из моря. А я все смотрю на небо остекленевшим глазом, разевая рот для вдоха, но с каждым вдохом приближаю свою собственную смерть. Боль дала знать о себе не сразу, видимо, при падении я сильно ударилась бедром о кафель в лаборатории у ба, потому что именно очертания этой комнаты я узнала, когда смогла встать и осмотреться.
За окном были уже сумерки, хоть глаз выколи, а в доме не ощущалось посторонних движений, лишь тонкая полоска света просачивалась сквозь дверную щель. Ба оставила свет в прихожей, а сама ушла на второй этаж к себе в комнату. Я спокойно перевела дух и поправила обруч на голове. Вот тут-то паззл и сложился. Подарок, непонятные происшествия и слова ба о том, что она нас простила.
Не останавливаясь в лаборатории и минуты, я рывком открыла дверь, ринулась на второй этаж и без стука влетела в комнату к ба, что со мной не случалось ни разу. Всегда чтила границы уединения. Ба сидела в кресле-качалке, с книгой в руках и сигаретой в зубах.
– Внучка?! – всполошилась она, откладывая книгу на журнальный столик. – Что случилось?! На тебе лица нет!
– Нам срочно нужно переговорить, – тихо ответила я, попутно снимая подаренный богиней обруч, и усаживаясь на пол, прямо напротив ба. – И ты похоже догадываешься о чем.
Глава 2. "Прошлое - это семя, дающее росток настоящему"
Глава 2. «Прошлое – это семя, дающее росток настоящему.»
Сложно было не догадаться, так как мой внешний вид говорил уже кое о чем. Разорванное платье, всклокоченные волосы, без намека на порядок и укладку, бледная кожа с синяками под глазами, красные от слез глаза, вся в грязи и поту, а тут еще и розовая тонкая нить, что проложила себе путь почти на всем предплечье. Отлично «повеселилась»!
– Я так понимаю знакомство с богиней состоялось. И как это случилось?! – несколько успокоившись спросила ба, раскуривая вторую сигарету. – Надеюсь в этот раз все живы?
Поначалу я не могла понять правда ли я слышу это от своей ба или передо мной другой человек, притворяющийся ею? Сколько себя помню, она никогда не давала даже повода усомнится в любви ко мне. А теперь ее интересует только встреча с богиней?! А как же я? Андрей?
От одного только воспоминания о нем у меня судорогой свело горло, а горький ком опять заполнил рот. Но плакать было нельзя, нельзя показывать, что мне страшно за судьбу друга. Богиня слово с меня взяла, а род Герцен держит свое слово. Прикусив губу, я судорожно сглотнула горечь тревоги и вышла из комнаты ба. Мне необходимо было обдумать, прежде чем завести разговор. Ба что-то скрывала от меня и мне это очень не нравилось.