Больше не сказав и слова, я развернулась на пятках по направлению к лестнице и спустилась на кухню, прошла мимо лаборатории, в которую счастливым случаем перенеслась несколькими минутами ранее, даже взглядом не удостоила, посчитав это пустой тратой времени. Если там и остались следы моего перемещения, которое, кстати говоря, даже в голове не укладывается, потому что противоречит всему тому, чему учил наш физик Алексей Петрович, то посмотреть на них можно и завтра, когда голова не будет гудеть и разрываться от боли. Хотя, если совсем уж разобраться, то многое, что произошло сегодня, противоречит основным постулатам естественных наук, но ведь имело место быть. От воспоминаний вновь стало неприятно, я поспешила поставить чайник. Хотелось согреться, а то холод, гулявший в лесу, кажется, проник под самую кожу. С минуту спустя на лестнице послышались неспешные шаги ба, решилась значит на разговор со мной. Что ж, правду всегда тяжело узнавать, но еще ее тяжелее скрывать, когда все вокруг не подчиняется твоей воле.
Она накинула на плечи вязаный кардиган, волосы, как и всегда собраны в тугую гульку и только веселый принт носков выдавал в ней приятную и добрую женщину. Странно, но только сейчас я заметила какой она была. Высокая, статная, всегда с расправленными плечами, красивой фигурой, что сохранилась спустя десятки лет, волосы не красила с рождения, а ведь ей на минутку уже восемьдесят семь лет, а она абсолютно бодрая и крепкая. Конечно, от морщин никуда не скрыться, но даже они не посмели потревожить ее лицо, скорее оставили легкий налет усталости вокруг губ, да около глаз. Ни тебе пигментных пятен, ни ощущения пергаментной кожи, которая потеряла эластичность вместе с годами молодости. Передо мной стояла словно и не ба, а женщина едва ли разменявшая свои пятьдесят.
Неопределенно хмыкнув своим мыслям, я отвернулась к плите и принялась хозяйничать, разливая ароматный зеленый чай по кружкам и сдабривая его небольшой порцией имбиря и лимона. То, что надо в такую ночь. Избавит и от хвори, и от мыслей грустных. Протянув кружку ба, я уселась на стул, плотно поджав ноги к себе, так мне казалось уютнее. Ба тут же поделилась пледом, который захватила с собой, когда спускалась ко мне. Отказываться я не стала, меня все еще колотила дрожь адреналина из-за событий в лесу.
Я сделала неспешный глоток и дождалась пока обжигающий напиток пройдет до самого желудка, даря тепло и ясность мыслей. В груди что-то потеплело, расходясь все дальше, вглубь тела, туда, где пряталась тьма. Ба тоже не спешила откровенничать, оставляя право первого слова мне, справедливо. Так мы помолчали пару минут, думая каждый о своем, а затем пришел черед и разговоров.
– Сегодня был самый ужасный день в моей жизни, не считая того дня, когда… – тут мой голос дал слабину, и я поспешила сделать глоток чая, а потом все также тихо продолжила. – когда моих родителей не стало.
В помещении вновь воцарилось неловкое молчание. Ба все также неспешно потягивала свой чай, борясь с желанием закурить, об этом явно говорила зажигалка, которую ба крутила в руках.
– Ты не должна корить себя. Прошлое лишь семя, что дает росток новому будущему. – философски заявила ба и подошла ко мне, чтобы затем обнять. Сопротивляться я не стала. Ее объятия для меня всегда будут самым теплым местом на земле.
– Сложно это сделать. Я же все помню, а воспоминания не так легко выгнать из сердца, когда они проросли хуже сорняка.
Да, звучало грустно, а проживалось с этим воспоминанием еще хуже. Нельзя вот так вот запросто выкинуть воспоминание, что терзает днем за днем, каждый новый день рождения и конца этому не видно. Слеза скатилась по щеке, попав прямо в кружку с чаем.
– Ну, перестань, родная. Ты этого изменить не можешь, никто не в силах изменить прошлое, даже Она не имеет власти над временем.