– Она возвращается. – пропищала девчушка, ловко спрыгивая на землю.
– Вижу. – пробубнила Ольга, выбирая ветку поувесистей. Она готовилась дать бой, чтобы вновь отогнать демона.
Как только женщина приблизилась к ним, Ольга прошипела сквозь зубы, решительно отбрасывая толстую русую косу за спину:
– Мы тебе так просто не сдадимся.
Женщина смотрела на обоих и лишь печально покачала головой. Затем переместилась в тень дерева, протягивая когтистую руку к девушкам. А в руке этой пергамент желтый был зажат.
– Должок! – опять повторила она. – Позабыли, бросили!
Пригляделась Ольга к пергаменту и рухнула на колени перед женщиной. Девчушка ничего не понимая повторила следом, только покрепче сжала груши в ручках. Читать она еще была не обучена, но разглядеть успела древние символы, на которых лет сто уже никто не говорил.
– Прости нас, матушка! Но что мы можем сделать для тебя?!
А дальше… Что дальше было доподлинно неизвестно. Шептались они долго, до самой вечерней зорки, но известно, что в тот памятный день замкнулся ведьмин круг, а богине плодородия вновь стали приносить дары ее почитатели – ведьмы земли.
Из воспоминаний верховной ведьмы Проскофьи. Приблизительная дата писания 14 век.
Глава 1. «Хороший отдых дело рук самих отдыхающих.»
Глава 1. «Хороший отдых дело рук самих отдыхающих.»
Наши дни…
Совсем скоро в моей жизни наступит тот самый сладкий возраст, когда жизнь засверкает новыми красками и открытиями. Мне исполниться целых восемнадцать лет, а это кое-что да значит. Не сказать, что моя юность была наполнена лишь одними полутонами, но радужной ее нельзя назвать. Так случилось, что родители погибли в автокатастрофе, когда мне исполнилось шесть лет и с тех пор воспитанием занимались мои бабушка и дедушка.
Я прекрасно помню тот дождливый вечер октября. Мы должны были отправиться в самое первое путешествие по нашей необъятной стране, я помню, как рисовала несколько дней карту с достопримечательностями, которые собирались посетить за это время, но планам не суждено было сбыться. Мои мама и папа погибли по вине встречной машины, за рулем которой сидел нетрезвый водитель, столкновение «лоб в лоб» на скорости пережила только я. Сильный удар, крик мамы, последнее дыхание папы и огонь, который распространялся слишком быстро. Его языки щекотали мои ноги, оставив шрамы на всю оставшуюся жизнь, как будто я этот день могла бы забыть когда-нибудь. Если бы не водители проезжающие по этой же трассе, то мои восемнадцать я встретила явно не на этом свете. После череды больниц, социальных служб, теток с начесом на голове и заведомо наигранным ласковым голосом, я наконец оказалась у бабушки с дедушкой дома. Они тогда еще были молоды, занимали неплохие должности и имели стабильный доход. И только после этого от меня наконец отстали, оставив переживать свое горе в покое и тишине. Я к тому времени напрочь отказывалась разговаривать, все чаще просыпалась от кошмаров, которые вновь и вновь возвращали в тот дождливый вечер октября. Мои родные не спешили и слова насильно не пытались вытащить, проявив чуткость к такому горю, а потом я сама позвала бабушку, спустя почти год после аварии. Это случилось при довольно забавных обстоятельствах, соседка выпустила гусей на выпас, а я имела честь проходить мимо, когда один из них со злостным шипением погнался за мной, так и норовя ущипнуть да побольнее. Вот тут на всю деревню я и заорала, что было мочи.
Ну, а дальше детство и юность прошли куда спокойнее. Ах, да, еще с того самого дня под охрану от злых гусей и прочей живности взял меня Андрейка, мой самый лучший друг.
Вот с ним и еще с несколькими ребятами мы и собирались встретить мое совершеннолетие в лесу, под песни с гитарой, костром, ароматными шашлыками и самыми летними воспоминаниями, которые увезем каждый в свой уголок. Я поеду учиться на врача, Андрейка уже зачислен на первый курс авиационного института.
И вроде все идет своим чередом, все мы взрослеем и улетаем из родительского гнезда. Но все равно как-то грустно. Жизни не представляю без утренних бабушкиных пирогов и холодного морса, без походов в лес за грибами в дождливую погоду, без малинового варенья и теплых бабушкиных рук. Ведь у меня никого кроме нее не осталось, дедушка умер скоропостижно еще когда мне было немного за шестнадцать лет. И тут вновь надо расставаться надолго.