Бабушка громко вздыхала каждый раз, как разговор сворачивал к теме моего обучения, вроде бы и понимала все, но отпускать не хотела. Один такой разговор состоялся накануне моего совершеннолетия. Как и всегда, после ужина мы с ба занимались сортировкой просьб от посетителей у нее в приемной. Собственно, это была маленькая комнатка, где помещался огромных размеров дубовый стол с компьютером и огромной кипой бумаг, тремя стульями с мягкими сидушками для посетителей, что стояли в рядок у самой двери и кресло для меня. Уж очень часто я заменяла полноценную секретаршу, а посему требовала некоторого комфорта, ну, или мне просто нравилось чувствовать себя особенной. Ведь посетители зачастую засыпали меня вопросами, ответы на которые я не всегда могла дать оперативно. Вот и приходилось нагонять на себя важности.
– Ох, Софийка, чувствую я что все в твоей жизни изменится и ничего сделать я не успею. – погладив меня по волосам, ласково продолжала она говорить, одним глазом просматривая посетителей на завтрашний день. – Вдруг тебя обидит кто? Ты же смолчишь, знаю я твой характер мягкий, а в больших городах надо быть понаглее, чтобы никто не узнал твои слабости.
Я в очередной раз посмотрела на нее с легкой примесью неверия и укора, встала из-за стола и подошла к окну, где уже смеркалось. Вечера в деревне наступали куда раньше, а звезды светили куда ярче. Даже в самую темную ночь не заблудишься. Любила я эту часть суток, такая таинственная и восхитительна в своей простоте.
– Ну, кто меня обидит? Кому я нужна там буду? Андрейка далеко, а никого другого из друзей мне не надо. Учеба – вот зачем я поступаю туда, а когда выучусь смогу лечить тебя. – тут я слукавила, потому как моя бабушка и сама кого хочет вылечит.
Она в деревне сродни ворожеи или знахарки. В войну помогала солдатам раны лечить, да прятала особенно тяжелых до выздоровления. Так дедушку и повстречала, можно сказать подарила ему вторую жизнь. Лихие времена уже прошли давно, курганы заросли мхом, а горе притупилось, но знания бабушка оставила и применяет их по назначению. Кому внучка подлечить, кому хворь отвести, а тут и роды принять, если скорая помощь не успевает. В общем, ценили и уважали мою бабушку всей деревней.
– Мало ты пороху нюхала, это я тебе сейчас не как бабушка говорю, а как простая женщина с опытом. Людей много, все разные и пакости приделать могут, и просто обидеть словом черным, а ты все к сердцу да к сердцу, а оно у тебя итак слабенькое.
– Вот поэтому я и не буду заводить лишних знакомств. Да и созваниваться будем с тобой хоть каждый день. – отойдя от окна, продолжила свою мысль.
Тут в комнату вбежала наше полосатое счастье по кличке Манька, запрыгнув ко мне на колени, удобно примостилась, чтобы мордочка смотрела на всех участвующих в разговоре. Вот такая она всегда. И как только животные чувствуют тревогу?!
– Ладно тебе, ба! Все будет хорошо, тем более до отъезда еще целых десять дней. – я замолчала, давая понять, что разговор окончен. Маня замурчала, игриво подсунув свою хитрую моську к руке. Намек был понят правильно, и я пошла на кухню за очередной порцией еды.
Вообще наша деревня мало походила на почти опустевшую деревушку с перекошенными деревянными домами и полудохлой скотиной. Это была современная деревня с каменными домами коттеджами, садиком и школой, даже имелась своя больница, правда, работала своеобразно. Поэтому посетителей у бабушки не убывало, а в период обострения болезней даже прибывало. Вот бабушка и злилась на меня, что я решила поступать на врача общей практики, ведь она с детства порывалась передать все свои знания мне, к слову, многому она все же научила, но я жила медициной и не видела себя ни в какой другой профессии. В конце концов бабушка смирилась и даже согласилась помочь мне с выбором специализации. Ура! А перед самым заселением еще и договорилась с женщиной в обмен на свои услуги, которые стоили не мало, подселить меня в квартиру. «Чтоб быть под присмотром!» – нахмурив брови всегда заверяла меня она и успокаивала, что это до тех пор, пока я не встану на ноги крепко.