Указав ей пальцем заткнуться, быстро приняла вызов и чуть было не возликовала. Это была моя ба! Вот теперь уверенность во мне стократно росла, а вместе с ней и чувство собственной гордости. Я молодец, а она – нет! Это я спасла ее мать, это я решила вернуться в логово к упырю, зная о смертельной опасности, а она всего лишь чья-то глупая шутка. Ни в жизни не поверю, что эта девчонка могла в одиночку призвать его. В сельской библиотеке вряд ли найдутся нужные книги, а значит она не своим умом дошла до этого.
Правда, эта светлая мысль тоже не сама ко мне пришла, хоть и просидела я долго в раздумьях. Это ба нашептала по телефону и сказала остерегаться, не выходить из круга ни под каким предлогом, ровно до тех пор, пока девушки не управятся с упырем.
А вот это мне совсем не нравилось. То есть сам факт убийства упыря меня воодушевлял и доставлял несравнимую радость, а вот то, что мне придется вести с ней светские беседы уже было куда хуже. Я рассчитывала вместе с ведьмами придушить эту гадину где-нибудь в тихом месте, до приезда полиции разумеется, мы же не убийцы! Теперь же была опасность встретиться лицом к лицу с тем, кто надоумил ее. Ведь наверняка она захочет замести следы, а свидетелей нигде не любят, особенно в темных делишках.
Пришлось вдохнуть воздуха побольше, состроить максимально расслабленное лицо и не подавать виду как мне страшно. Черт! И сколько ждать-то спасителей?!
– Что значит подожди? – не унималась она. Руки властно сложив на груди, давая понять, что она тут главная.
– Ты тупая? – огрызнулась я. – Попросила же подождать, у меня тут важный разговор был намечен, а ты шипишь и шипишь. Давно ядом не разбрасывалась?
По правде сказать, я не хотела ее провоцировать, просто защитная реакция такая – нагрубить в ответ. Я все еще судорожно размышляла что меня ждет при любом из исходов, и когда меня отвлекают от мыслей это крайне нервирует, вот и не сдержалась.
– Ну ты сейчас получишь у меня! – она кинулась в мою сторону, но наткнулась на невидимую преграду аккурат у круга. Она вскинула руки, обойдя весь периметр и убедилась, что я для нее недосягаема. – Это что еще за чертовщина?!
– Такая же чертовщина, как и то, что ты подняла собственного деда из могилы, тварь! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя пострадал невинный человек и еще один умер в муках?
Она быстро метнула взгляд на кровать, где ее бабушка буравила потолок мертвым взглядом, потом посмотрела на меня.
– Нет, глупая! – пристально рассматривая ногти на руках ответила я, а сама дрожала как осиновый лист на ветру. Это же надо какая ба молодец! Сотворила из этого в склянке целую невидимую преграду. Если бы эта девица смогла проникнуть сквозь защитный контур, то вполне могла затеяться драка, а там кому как повезет, а драться я не умею.
– Прекрати меня оскорблять! – ледяным тоном ответила она.
– Тебе интересно кого убил еще этот упырь? – вместо ответа спросила я.
– Нет, но ты молчать же не станешь. Верно?
– Верно, – сквозь зубы процедила я, а затем нанесла свой удар. – Твоего ненаглядного Кирилла.
В комнате воцарилась тишина, лишь бродящие газы в теле мертвой бабушки нарушали ее. Я знала, что погиб не Кирилл, он вообще уехал на отдых, но не воспользоваться этим фактом просто не смогла. Мне очень сильно хотелось причинить ей боль всеми доступными способами и, если соврать – это один из них, пусть будет так.
Если раньше и слышала как чернеют от горя, то вовсе не ожидала увидеть это прямо сейчас. Лицо перекосилось, смазав свои красивые черты, фигура как-то расплылась, ужалась. Она рухнула на колени и глазами, полными слез посмотрела на меня, едва сдерживая всхлип, тихо спросила:
– Это правда?
– Что именно? – стараясь не поддаваться эмоциям, уточнила я. – Неужели ты думала, что ему будет достаточно сил от спившейся бабки в преклонном возрасте? Твоя мама чудом оставалась жива, но да, он убил его и еще кое-кого покалечил, в том числе и меня.
Она обдумывала услышанное мной, лишь изредка всхлипывая. Слезы крупными каплями стекали по ее щекам, знатно намочив ее юбку. А я стояла и глотала горький ком совести, которая призывала к ответу. Нет, я не собиралась рассказывать правду, мне было ее совсем не жаль. Где-то в глубине души, в той самой, где остался образ Андрея, зрела ярость и она начинала искать выход.