– Не совсем понимаю о чем вы говорите. Никому ничего не делала. – хотя память услужливо вернула образ открытой двери и луну, чей свет сочился словно дорожка для невидимого гостя. Брр… Невольно вздрогнула и тут же поплатилась за это.
– Ага! – победоносно закричала Марина Денисовна. – Вот ты и вспомнила моментик.
– Нет, вы ошибаетесь, мне просто холодно, возможно простыла.
– Потому что бродила вдоль стен нашего дома прошлой ночью? – как удар под ребра, и воздух из легких горячими импульсами выходит из тела, заставляя чувствовать мириады оттенков боли. Лиллит, собственной персоной посетила наш маленький тет-а-тет.
– Здравствуйте, госпожа Лиллит. – вежливо поздоровалась я, но по-прежнему сохраняла невозмутимость, не буду поддаваться на провокацию.
– Приветствую, вас! – также лаконично поздоровалась преподавательница. Ну, надо же, кто-то боится тетеньку Лиллит! Вон как весь свой лоск растеряла, сгорбилась, как щенок перед предводителем стаи.
– Цель вызова? – не стала она миндальничать с нами обеими. Правда, на меня совсем не смотрела, словно я пустое место для нее. Может так и было, и я даже согласна на такое положение дел, лишь бы мне не инкриминировали сговор с убийцей.
Лиллит все также сияла внутренней силой, излучая ее не только позой или мимикой, а даже молчанием. На такое способны мне кажется немногие, разве что моя ба могла утереть ей нос. Но это и понятно, родство пальцем не сотрешь. Одета она была как и всегда, словно с иголочки. Опять же брючный костюм-тройка белого цвета, ярко-алая блузка, в тон ей помада и трость с оголовьем волка. Она приближалась к нам и каждый стук ее каблуков заставлял нервно вздрагивать.
– Вам повторить?
– Я заметила, что учащаяся Герцен окончательно оформилась в темную ведьму.
– Чего?! – не удержалась от такого обвинения я, и совсем по-деревенски протянула вопрос. – Никакая не темная я, а очень даже нейтральная.
– К сожалению, именно тьма и будет потворствовать твоим успехам, но это даже хорошо. Такое редкое сочетание – прямого дара Богини и тьмы, что смешается в твоем сердце, впечатав навсегда мощь, от смерти куда более сильной ведьмы.
Они говорили обо мне и в тоже время казалось, что это все просто треп ни о чем. То есть, я думала, чтобы стать темной надо сделать что-то такое…
И тут в моей голове все сложилось. Я стала причиной смерти преподавательницы, а она была ведьмой и ее кровь… А что ее кровь? Ведь не стала же пить там чью-то кровь.
– Сядь, мне нужно переговорить с тобой. И брось ты сжимать свои кулаки, никто тебя на эшафот не возводит! – зло прорычала Лиллит и тут же спокойным тоном, адресованным преподавательнице, добавила. – Оставьте с ученицей наедине, спасибо вам за сигнал, Ковен не забудет вашей помощи.
Дамочка молча поклонилась в ответ и тут же растворилась в свете портала. Сдержать свое раздражение было тяжело. Я даже не заметила, когда подскочила, намереваясь обороняться, от чего сейчас было очень стыдно. Предательский стыд поднимался все выше, миновав уже щеки и подбираясь к ушам, а я все еще старалась дышать ровно.
– Позерка, – тихо заметила Лиллит, а затем вновь уставилась на меня. И я поняла, что ей тоже не нравится эта новая преподавательница. Но, тогда зачем она ее нанимала?
– Не нанимала я ее! – раздраженно ответила мне Лиллит и добавила злорадно. – Твои эмоции говорят куда красноречивее слов. Учись скрывать свои чувства, пока кто-то из твоих врагов не воспользовался этой лазейкой.
– Но, – попыталась заперечить я ей.
– Ее прислали как временную замену, но ее квалификация и прозорливость играют скорее на руку, чем против, поэтому я ее оставлю. Молода еще Марина Денисовна, это мы легко скорректируем, лишив возможности свободно перемещаться по особняку, а там и другие крылья подрежем. – по-хозяйски заметила моя двоюродная бабушка и вновь вернулась к моей скромной персоне. – А теперь поговорим о тебе. И то, что я обещала защитить тебя от всех невзгод твоей бабушке, вовсе не означает, что я стану покрывать твои ночные отлучки. Бегала в лес? Кто тебя донимает по ночам?
Ага! Так я ей все и выложила на тарелочке с голубой каемочкой. Пусть держит карман шире! Я помню ее пренебрежение, и пусть она скрывала истинные чувства ото всех, но ей претила эта родственная связь с нами, не надо быть и семи пядей во лбу. Мы опозорили ее драгоценную кровь, вот и весь расклад.