Показалось – приблизилась к бурелому. Но заставила себя перейти на иное зрение, и утомлённым, отяжелевшим глазам предстала полуразрушенная халупа, чья густо замшелая крыша по центру провалилась в само жилище. От древности небось. «Здесь – что? Лесничий жил?»
Забор вокруг халупы тоже кое-где почти обвалился. Скорее даже не от ветхости, а оттого, что ползучие травяные плети опутали – и ломая его, и поддерживая на месте.
Пока Мирна искала вход в узкий двор при избушке, не оставляла мысль: «При реке-границе наша крепость. Потом долина между крепостью и лесом. Лес... Вроде и довольно знакомая местность. Я же бегала сюда несколько раз, пока жила при крепости. Но почему эта халупа всплыла только сейчас?»
И, лишь когда перешагнула бревно между двумя растрескавшимися столбами, которые когда-то были частью калитки, додумалась осмотреть забор, да и само ветхое строение взглядом, настроенным на поиск магии или колдовства.
Нашла слабые следы охранной магии. То ли лесничий был боязлив и с кого-то стребовал создать магическую охрану, то ли кто-то из военных магов позаботился, чтобы приграничная избушка стала защищённее...
Дверь из тяжёлых досок стояла крепко. Хотя, когда Мирна осторожно потянула за металлическое кольцо, заменявшее дверную ручку, дверь вдруг поехала так плавно, словно её только что смазали.
Насторожившись, Мирна, прежде чем переступить высокий порог во тьму, на всякий случай выудила из набедренных ножен охотничий нож, сотворила огонь на пальцах и только тогда вошла, переволокла через порог, по впечатлениям, раздутую, будто пережаленную осами ногу.
Машинально отметила, что порог под ногами слабо полыхнул заметной только для ведьмы или магов прерывистой полосой бледно-красного цвета. Да, охранная система на издыхании. Если вовремя не наполнить силой, избушка через год-два превратится в труху.
Но это потом. Мирна огляделась. Странно. Внутри не чувствовалось разрушения, которое она видела, глядя на неё из леса. Крепкая и прочная. Обычная кестьянская изба
Ведьма стояла на пороге между задней, хозяйственной частью избы и горницей, которая еле угадывалась за полуоткрытой дверью. Вот как. Пятистенок. Хоть и мелкий. Пара сухих, скрученных в трубочку листьев на полу подсказала приглядеться к половицам, довольно широкие расщелины между которыми забиты землёй, нанесённой сюда давным-давно. Полати, верхние и нижние, при печи. Если приглядеться, в горнице виднелись два грубых топчана, заменявших кровати. На них настелены неразличимые, пока не подняли, тряпки, похожие на мешковину; грубо сколоченный прямоугольный стол и две скамьи по обе стороны от него, единственный табурет… Да, пусто. Хозяина нет. Значит, можно вернуться во двор, маленький и тесный настолько, что забор под напором травных плетей «падал» чуть не к маленьким окнам.
Глянула на плечо с кожаным наплечником, где сидел ястреб. Со стороны казалось – Янис спал. На деле – с закрытыми глазами прислушивался к лесному шумку, чтобы, уловив подозрительный звук, вовремя предупредить хозяйку об опасности.
Прихрамывая, Мирна снова очутилась во дворе. Тот тоже зарос травами и кустами так, что двигаться в них было сложно. Но Мирне заброшенность здешнего двора нужна. Опять придерживая рукой всё-таки задремавшего Яниса, она легла на густые травы и ветви, упруго и мягко прогнувшиеся под нею, но до земли так и не опустившиеся.
Где-то там, ближе к опушке, возможно, прячутся свои, невредимые и раненые. Мирна очень надеялась, что ребята сообразят уйти подальше в лес. Но ей пойти туда в таком состоянии, как сейчас… И сама помрёт, и раненых сгубит. И главное, что знала и она, и молодёжь: чужаки бродят по опушке, но в сам лес не пойдут. Особенно теперь, когда время – к ночи. Боятся они леса. Привыкли к своим пустошам и приглаженным вечными ветрами лысым холмам, в которых живут, говорят, как дикие звери в норах.
Как только сумела расслабиться на зеленнОй «постели», губы зашевелились, проговаривая первое из заклинаний в перечне самоисцеления. Едва шелест трав и ветвей, склонённых под её телом, затих, Мирна расслышала шелест иной: в границах её власти растительный мир леса принялся делиться с ведьмой своими силами.
Когда перечень заклинаний закончился, Мирна до боли прикусила губу. Сначала она думала, что нога просто ушиблена. Но сейчас, как только изнутри ноги словно начало рваться сжигающее пламя, стало ясно: нога ранена чем-то с отравой.
После первого же её болезненного вскрика, который вырвался непроизвольно, Янис подпрыгнул и покинул ведьму. Скорее всего, ястреб устроился где-то за наличником, которым последний лесничий пытался облагородить свою халупу.