Ведьме стало не по себе. Бывало – в деревнях тоже приходилось приносить кровавую жертву, но простую и обыденную – ту же курицу зарезать или петуха. Но к камню нелюди тащили больших животных, и как-то почудилось – этих даже жалко стало.
Казалось, моргнула разок, а за это мгновение по обе стороны «столешницы» очутились Айас и его младший брат, Саман.
Больше Мирна на других людей и не смотрела. Ещё бы – встретить в странной, реальной нереальности два знакомых лица!.. А, наблюдая за обоими, заметила, что братья ведут себя с большой разницей.
Айас стоял на своём месте сутулясь, будто угрюмая птица, мрачно поглядывая вокруг. В своём плаще, словно застёгнутом наглухо – на все пуговицы, он выглядел тёмным и странно озлобленным. Может, потому что старался смотреть на людей своего племени вполоборота – лишь здоровым глазом?
Зато Саман вовсю наслаждался началом ритуала. Он приплясывал на своём месте – так, чтобы его плащ взвивался над ним огромными крыльями. А ещё Мирна заметила, что младший шаман невольно или специально привлекал внимание толпы к своим глазам. Что-нибудь выкрикивая, он то и дело распахивал глаза шире, чем это необходимо, почти таращился – и толпа дружно откликалась на их ярко-голубой блеск раскатами торжествующего вопля.
В эти мгновения Айас хмуро опускал свои глаза и будто сливался с камнем за своей спиной.
Но вот толпа возопила громче – и на свободное место в кольце между камнем и окружившими его людьми вышел богато одетый мужчина, с выправкой солидного и знающего себе цену. За ним – явные воины, возможно – его охрана. Как ни всматривалась в него ведьма, так и не смогла с уверенностью определить: ещё один шаман? Или вождь племени?
- Вождь, - проговорил Мстислав, то ли отвечая на её мысленный вопрос, то ли сразу объясняя.
Тем временем шаманы замерли на своих местах, у «столешницы», а вождь обернулся к толпе и взмахнул рукой.
Толпа снова взревела, заглушая возмущённое блеяние двух огромных козлов, которых, предупредительно связанных, потащили за верёвки – каждого по четыре мужчины, и то с трудом.
Разглядев животных, Мирна инстинктивно прижалась к Мстиславу. Понимая её состояние, маг и сам обнял её, утешая без слов.
Первый козёл отличался тем, что был не просто крупным, с величественными рожищами. Нет, главным в нём было, что чуть ли не на его плече пялила выпученные глаза на всех подряд вторая голова – поменьше, но орущая не слабее.
У второго животного рога располагались не только на голове, но и на затылке.
Когда ведьму передёрнуло от жути, маг только вздохнул.
Обоих животных направили к шаманам.
И вот тут-то угрюмый Айас сбросил плащ и принялся за такой дикий танец, что заворожил не только толпу своих соплеменников, но и оказавшихся внутри его памяти мага и ведьму. Младший шаман пытался сплясать то же самое, но, как ни странно, на этот раз все взоры присутствующих были устремлены на старшего.
Более того… Козлов этот танец будто напрочь заколдовал, и оба медленно, не обращая внимания на дёргающих их мужчин, пошли именно к левой части капища, именно к Айасу… Саман пробовал переиграть происходящее, яростнее замахав руками, но животные будто вовсе не видели его. Не опуская морд (всех трёх!), они шагали к Айасу, как на привязи от него.
Когда оба козла приблизились к «столешнице» капища, шаманы отвернулись от них и воздели руки перед пламенем, которое всё так же лениво время от времени выстреливало вверх, едва-едва касаясь верхушки камня, священного для нелюдей.
Пока они там что-то говорили – заклинания, может? – Мстислав задумчиво сказал в макушку ведьмы:
- Я-то сначала думал, что животные выбраны произвольно. Но они выбраны по признаку двойного уродства. Жертва именно двойному камню?
- Я смотрела на камень, на ту «столешницу», - подняв голову, чтобы он услышал её негромкое высказывание, заговорила было Мирна – и её тут же пронзило волной мурашек, когда губы Мстислава, склонившегося к ней услышать её, нечаянно проехались по её голове. – На нём… следов нет.
- Каких следов?
От прикосновения мага Мирна вновь стала косноязычной. Пришлось добавить:
- Нет следов крови. Я думала – их зарежут. Но с ними делают что-то иное…
- Сжигают? – предположил Мстислав, глядя вперёд. И вздохнул: – Дикари всё-таки.