- Стой здесь… - прошелестела Мирна, оглянувшись на Матвея.
Тот застыл средь двух берёз – винтарь наизготовку.
А Мирна шагнула от деревьев к небольшой поляне, переходя на иное зрение. И чуть только перешла, как сообразила, что может быть маленьким, но дышать человеком. Чей-то фамильяр!
Вернулась к удивлённому Матвею и перенесла Яниса на его плечо.
- Я быстро… - пообещала она и чуть не побежала к месту, которое почти определила.
Под босыми ногами хрупались гнилые ветки, и Мирна всё надеялась, что, услышав шорох её шагов, неизвестный фамильяр поднимется, чтобы разглядеть, кто бежит к нему. И тогда… Но иное зрение нигде не находило отблеска живой искры. Пока ведьма не раздвинула кусты. С трудом разглядела. Фамильяр умирал, поэтому искра его жизни еле тлела… Мирна с трудом перелезла через жёсткие ветви шиповника и присела перед маленьким зверьком.
Глеб называл своего фамильяра диким кошаком, едва приученным к службе фамильяра. И очень гордился, что его кошак верно слушался его, несмотря на плохую приручаемость. Бахвалился, что кошак родом из дальних стран… Как же он его называл? Бахвалился – назвал по характеру. Ах да. Злюка. Говорил, что в дикой среде эти кошаки злобные и страшные, что они безжалостные охотники…
Но сейчас Мирна с жалостью смотрела на махонького кота, больше похожего на котёнка-подростка, в тёмных пятнах по густой светлой шерсти, с полосатыми лапками. Тот лежал на боку, оскалившись в предсмертных судорогах – и в ненависти. Усилив иное зрение и понимая, что она напрасно расходует силы, ведьма внимательно осмотрела фамильяра. Переломаны задние лапы. Но почему Злюка дышит чуть уловимо? Почему его уши и нос в чёрной засыхающей крови? Взгляд невольно скользнул вокруг кошака. Сердце Мирны сжалось: буквально в двух шагах от фамильяра она заметила окровавленный ошейник. Чья-то беспощадная рука содрала его со Злюки, сдирая вместе с ним всё, за что тугой ошейник по пути через ушастую голову мог зацепиться. А потом его пнули в сторону.
Кошак вдруг задышал громче, и в его хрипах Мирна услышала…
Вся в слезах, ведьма погладила фамильяра по спинке, стараясь не причинить ему большей боли…
А потом, внезапно озлобившись сама, снова резанула охотничьим ножом по своей ладони и поднесла капающую кровь к оскаленной маленькой пасти, не шёпотом, но вполголоса наговаривая заклинание на заживление.
И, только договорив его, поняла, почему она это сделала: глаза кошака закрыты, но он начал их открывать, когда она погладила его. Пусть даже желание посмотреть, кто к нему притрагивается, дорого ему досталось. Именно потому глаза он открывал с величайшим трудом. Значит, у Злюки оставались силы, которым только чуть добавить своих – и... Что ведьма инстинктивно и сделала.
Посидев немного перед кошаком, присматриваясь, как силы распределяются по его тельцу, Мирна вздохнула: передняя лапа пошевелилась, а оскаленная пасть медленно сомкнулась. Глаза закрылись, но не потому, что трудно их держать открытыми; не потому, что кошак продолжал умирать, а потому что фамильяр почуял себя в безопасности рядом с человеком, который самую малость, но помог ему.
Теперь оставалось лишь придумать, как быть со зверем, чтобы перенести его... Да что там – перенести! Кошаку сейчас придётся очень плохо: впереди долгая дорога, а как его нести, если задние лапы сломаны? Боль будет сильной.
Подумав немного, ведьма сердито качнула головой.
Нет, не будет. Сейчас она вольёт в него силы леса – пусть чуждого ему, но готового защищать живое по слову лесной ведьмы. А когда она и Матвей дойдут до Мстислава, она заставит боевого мага закутать раненое животное в обезболивающие силы: слышала Мирна, что вроде есть такой приём у магов.
Пришлось расстегнуть плащ, сунуть кошака в большой карман: хоть и будет колыхаться плащ на ходу, но Злюка перетерпит здесь боль от перелома. Всё мягче.
И вернулась к Матвею.
- Фамильяр Глеба, - коротко сообщила она ему.
Дозорный кивнул, и Мирна сняла с его плеча своего Яниса. Тот, едва устроившись на её плече, тут же сунулся посмотреть, с чего бы это оттопыривается карман ведьминого плаща. Потом посмотрел на ведьму и довольно ехидно клекотнул. Коротко, не пожелав вступить с хозяйкой в беседу. Мол, понимай сама, как знаешь, что я сказал по-своему.
А чего понимать? И так ясно, что ведьма обрела себе второго фамильяра, а заодно себе на голову и старого врага, только пуще прежнего злее. Кровь-то она свою, получается, отдала для ритуала. Да ещё неизвестно, будет ли Злюка ей предан: взяла-то она его ритуально – однако в мгновения его слабости. Если кошак не выдержит противоречия и откажется ей служить, придётся вернуть Глебу. А тот уж начнёт приручение заново. Если начнёт…