Она шагала через зачарованный лес, через его тюрьму. Слёзы застилали глаза; по сторонам то и дело мелькали бросившиеся провожать друзья, что-то тараторили — она улыбалась им и даже машинально отвечала, так же машинально, как и расчищала себе путь движениями пальцев, привычными, ничуть не забытыми за эти бессознательные годы чарами.
Граница ничем не выделялась — лес как лес, точно такой же, как и раньше. Но дала о себе знать лёгким тревожным покалыванием в пальцах и шее, стоило приблизиться. Аня повернулась к друзьям:
— Позаботьтесь о нём.
— Как будто мы чем-то другим занимаемся, пока ты сидишь в этих своих городах, — раздражённо отозвалась пунцовая змея, взмахнула крыльями и скрылась среди деревьев.
Аня, несмотря на всю тягость момента, не смогла удержаться от улыбки: Клара в своём репертуаре — чем сильнее расчувствуется, тем резче грубит.
Бормоча слова прощания, один за другим исчезали в чаще и остальные. Барт задержался, многозначительно посмотрел ей в глаза своими пронзительными рыжими и молча пропал из виду.
— Эрик, — шепнула Аня, протягивая руку к сидящему у ног белому зайцу, но тот лишь вертанул ушами, отпрыгнул и ускакал.
Она задумчиво смотрела ему вслед ещё какое-то время. Потом поправила на локте ведро, заглянула внутрь — пожалуй, хватит уже грибов, и это-то чистить завтра весь день. Тем более что солнце уже определённо клонилось к закату.
Вздохнув, она тряхнула головой, сбрасывая непонятную тоску — в лесу она всегда становилась чертовски сентиментальной — и зашагала к краснеющей среди деревьев машине. Зафиксировала ведро в багажнике, чтобы не опрокинулось, отряхнула джинсы — слегка испачкала где-то — и уселась за руль.
Хорошее место, подумала она, разворачивая машину. Полянка милая, лес красивый и грибов много.
Надо будет вернуться сюда в следующем году.