— Так что тут у вас за «он», которого мы ждём? — смирившись, поинтересовалась она.
— Хозяин, — просто ответил нарисовавшийся напротив бежевый, пожав усами.
— Ваш хозяин?
— Всех хозяин.
— Он мне поможет?
— Себе помочь способна только ты сама, — вклинилась крылатая змея и с легко читаемой неприязнью воззрилась на гостью: — Нас больше интересует, поможешь ли ты ему.
— О-о-о, — простонал рыжий лохмач, снова хватаясь за голову. — Ему уже ничто не поможет, ничто!
— Она поможет! — возмутилась белая мышка.
— Поможет, поможет! — с энтузиазмом поддержал светящийся шарик.
Пёстрая птичья стайка же просто накинулась на несчастного пессимиста и принялась мутузить почём зря крохотными кулачками густую рыжую шерсть.
— Поможешь ведь, правда? — тихий вкрадчивый голос бежевого непонятным образом перекрыл безумный гвалт. — За себя уже не просим…
Аня воздержалась от комментариев и вместо этого решилась наконец отхлебнуть из кружки — напиток манил теплом. Прислушалась к ощущениям. Определённо, присутствовали её нелюбимые травяные привкусы, но… Теперь они даже не казались нелюбимыми. Напротив, как будто оживляли что-то из далёкого детства, что-то давно забытое. Кроме того, отвар ощутимо бодрил — разлившись по телу, мигом прогнал усталость и напряжение, притупил надоедливую боль в многочисленных ссадинах и порезах…
Оглушительный грохот совсем рядом заставил её вздрогнуть и выронить кружку из рук. Горячая жидкость плеснула из упавшей на землю посудины, обожгла лодыжку. Аня тихо ойкнула и уставилась на источник шума.
Прямо на столе, посреди развороченных чашек и блюд с едой, сидел сегодняшний знакомец, не по сезону белый заяц. Сидел боком к девушке, а лапкой и вытянутыми ушами указывал куда-то ей за спину.
Чудища, притихшие на мгновение, радостно загомонили. Аня взволнованно обернулась.
Хозяин леса шагнул из-за сосен в круг света. Но если она ожидала увидеть очередное нелепое лесное чудище, то жестоко ошиблась. На краю поляны стоял человек — долговязый, нескладный, черноволосый. Всего лишь человек.
Она нерешительно поднялась с места. Но долгожданный хозяин даже не посмотрел в её сторону. Уставшей походкой пересёк поляну, остановился напротив дуба. Задрал голову, чтобы поглядеть на застывшие стрелки часов.
Рыжий лохмач не выдержал и, с грохотом выпрыгнув из-за стола, завопил своим трагическим басом:
— Хозяин! Она пришла!
Тот неторопливо повернул голову. Застывшая в замешательстве Аня рассмотрела наконец его лицо: бледное, чертовски уставшее; тёмные глаза под густыми бровями, нос с горбинкой, тонкие губы. Волосы взлохмачены и будто бы давно не стрижены; щёки и подбородок при этом чисто выбриты, что неожиданно для жителя такой глуши.
Он тем временем без особого интереса окинул гостью взглядом и лишь меланхолично спросил:
— Опять?
После чего махнул рукой в её сторону. Аня вздрогнула, но ничего не произошло. Обернувшись, она поняла — в том числе по обиженным возгласам зверья — что стол вместе со всей утварью и скамьями бесследно исчез. Лишь кружка, из которой она пила, всё ещё валялась в траве, будто незамеченная.
Развернувшись обратно, она обнаружила, что так называемый хозяин уже поднимается по скрипучим деревянным ступенькам в невесть откуда взявшийся дом — настоящий, чёрт его побери, дом на дереве, добротное бревенчатое сооружение на ветвях того самого дуба с вросшими часами!
Часы, кстати снова шли. Секундная стрелка неторопливо отмеряла шажки назад — против часовой стрелки.
Хихикнув про себя над каламбуром, Аня растерянно перевела взгляд на притихший, словно дети во время родительской ссоры, лесной народец.
— Чего это он? — пискнула белая мышка, трепеща полупрозрачными крылышками почти у самого Аниного уха.
— Наверное, с прошлого раза злится, — вполголоса мурлыкнул бежевый.
— С прошлого?.. — Аня ощутила, как беспомощное раздражение снова проступает в голосе. — А что тогда…
— Иди давай, — не слишком-то вежливо шлёпнула её хвостом по спине пунцовая змея. — Может, хоть сегодня получится всё исправить.
Девушка резко развернулась и с подозрением воззрилась на разношёрстную компанию.
— А вы меня ни с кем не путаете?
— Нет, — хором ответили те.
— Тебя спутаешь, — прибавила бирюзовая лягушка почему-то обиженно.
Шагая по густой траве к дубу, Аня думала, что ещё долго не сможет ничему удивляться. Кажется, весь свой запас этой эмоции она сегодня израсходовала.
Она специально давила подошвами на ступеньки, чтобы те скрипели погромче — пусть хозяин знает, что она поднимается. У двери застыла было в нерешительности, но внезапно разозлилась на себя, сухо постучала и отворила.