— Ковену?
— Добавки будешь?
Она удивлённо опустила глаза на свою миску. Сама не заметила, как всё смела.
— Нет, спасибо… Очень вкусно. Очень.
— Травянца?
— Чего? — не поняла Аня, но затем вспомнила ароматный напиток в смешной деревянной кружке, что ей вручил на поляне кто-то из лесного народца. — А, того отвара… А кофе нет?
— Фу.
— «Фу»? Кофе — «фу»?
Несколько секунд они глядели друг на друга: она — возмущённо, он — снисходительно, сложив мускулистые руки на крепкой обнажённой груди.
— Хорошо, травянца, пожалуйста, — сдалась наконец Аня.
Он торжествующе усмехнулся и шевельнул пальцами над столом. Тут же под его ладонью возникла дымящаяся кружка, точно такая же, из какой пила Аня — или та же самая?
— Как… — задохнулась от изумления девушка. — Как ты это сделал?
Нет, она уже сегодня видела и говорящих неведомых существ, и исчезнувший стол с угощениями, и появившийся из ниоткуда дом на дереве — но здесь, в уютной обыденности человеческого жилища всё ощущалось совсем иначе.
Она протянула руку к кружке, но лесничий с хитрющей улыбкой снова махнул ладонью — и та исчезла.
— Сама, — велел он.
— Что «сама»? — с лёгкой обидой отозвалась Аня. — «Сама наколдуй»? Я не умею.
Он фыркнул.
— Я бы уже давно что-нибудь случайно сколдовала, если бы могла, — неуверенно добавила она, оценив скепсис.
— Здесь особое место. Чары спадают, — загадочно произнёс он, но потом, вполголоса и отведя взгляд, добавил: — Должны спадать…
По коже побежали мурашки. Пальцы сами собой потянулись вперёд, замерли над столом. Она чётко представляла себе гладкое, полированное дерево, затейливую форму, обжигающую ароматную жидкость, плещущуюся внутри… Но дальше легкого покалывания в кончиках пальцев дело не шло.
— Анна! — внезапно рявкнул лесничий, с грохотом опуская кулак на стол. — Вспоминай!
Она вздрогнула от неожиданности, но не испугалась и не рассердилась. Напротив, что-то в его голосе, в его тоне, в его сверкающих гневом чёрных глазах тронуло тайные струны в глубине души, заставило сердце биться быстро, но чётко, разгоняя тьму…
Кружка охотно, с тихим стуком материализовалась на столе, ручка с готовностью легла в ладонь. Ещё один взмах — и точно такая же появилась перед лесничим. Он секунду пялился на неё, затем выдохнул и откинулся на спинку своего кресла. На лице его расплывалась широкая улыбка и чётко читалось облегчение.
Как во сне, Аня поднесла свою кружку к губам и жадно отхлебнула, словно и не ощущая, как горячий отвар обжигает рот и горло. Прикрыла глаза, рассмеялась. В голову ударило, как от хорошего вина.
Все ощущения внезапно стали ярче и яснее: жар потрескивающих в камине поленьев; аромат мясного рагу, смешанный с травами из отвара; звуки ночного леса, доносящиеся через приоткрытую створку окна; многозначительный блеск чёрных глаз хозяина; крохотные капельки пота, покрывшие его загорелые плечи, его крепкий торс…
Не отдавая себе отчёта, Аня сделала ещё один большой глоток, словно алкоголик с похмелья, со стуком поставила кружку на стол и медленно поднялась.
Он глядел на неё с интересом, водя пальцем по губам. Эта мелочь, в сочетании со всеми остальными, разогнала остатки сомнений в её груди, разлила по телу жидкий огонь, который тут же стёк вниз и свернулся там тугим жарким клубком.
— Аннушка, — с внезапной нежностью произнёс он, — я вовсе не…
— Что ты туда подмешал? — перебила она, указывая на кружку. Звук собственного голоса казался чужим.
— Думаешь, я тебя опоил? — улыбнулся он. — Родная, но ты же сама материализовала отвар…
Она отмахнулась: не важно. Всё равно. Одно только она сейчас знала точно: что хочет его. Словно сломался тонкий лёд, удерживавший её от опрометчивых действий, сковывавший неудобными кандалами приличий, не дававший дышать полной грудью… Не позволявший принять очевидное.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась она, скидывая тапочки и ступая босиком в мягкий ворс ковра.
— Сама вспоминай, — ворчливо отозвался лесничий.
Она лишь печально улыбнулась в ответ и сделала два шага к нему. Опустилась на ковёр у его ног. Белое платье разлетелось складками по коленям.
— Помоги мне, — шепнула она, ощущая себя на краю бездны. — Они просили меня помочь тебе — но я не знаю как. Я ничего не знаю. Ничего не помню. Помоги!
Она задрала лицо вверх, чтобы поймать его взгляд — взволнованно-изумлённый, полный боли и нежности. А в следующий миг он соскользнул с кресла и оказался рядом, на коленях, обнимая её за плечи, прижимая свои губы к её лбу.