Анализ документов по Леснику, а также всяких надписей и чисел требовал больше информации. А ознакомление с текстами радиопередач самого Межова складывались в голове учёного в невероятную картину. По той же блокаде Ленинграда сразу, автоматом, выплыла фраза «как в воду глядел». Мало того, то, что огромное количество жителей города-воина успели эвакуировать до окружения (хотя такого и в планах не было изначально) — спасло оставшихся от голодной смерти. Тем более, что в сторону Финского залива шли эшелоны с продовольствием в тот же период. Панфилов, став первым руководителем разведуправления, полностью поддержал инициативу профессора о личной встрече с «американцем». Судоплатов, который тоже был в курсе происходящего и сопутствующих этому странностей, также дал добро. Проблемой стало нежелание Межова лично прибыть в Москву, а краткие радиосеансы не обеспечивали необходимый объём разъяснений с обеих сторон. Вот и пришлось рискнуть ценнейшим аналитиком ради личной встречи учёного со странным союзником.
Если бы оба высокопоставленных разведбосса знали, что выяснит Санжаровский в Полесье — они бы вместо него отправили полк, а то и дивизию парашютистов, лишь бы вывезти самого супер-диверсанта…
«Лесники», вернувшись из рейда, дали добро на очередное прибытие борта — пора уже создать хотя бы парочку баз-землянок для создания эмбрион-групп. Естественно, чтобы привезли не только сухпаи, но и зимнее персональное утепление — многим другим пока ещё можно затариваться у немцев. А вот валенок и тулупов фрицы почему-то не имели, мечтая победить до холодов, которые даже не представляли себе в полной мере. Дополнительные схроны откопали так, чтобы персональный межовский лесной аэродром находился примерно в центре. То бишь, в межболотно-чащобной глубинке, куда ещё долго не зайдёт нога германского гопника в военной форме. Все попытки жандармов хоть что-то противопоставить диверсантам гнобились чуть ли не на корню. Единственный отряд Гильта до сих пор формировался и тренировался, а обе присланные абвер-команды были вычислены и уничтожены. К Скорцени за методической помощью никто не обращался — каждый ганс считал самого себя вундервафлей. Фронт требовал ресурсов, растянувшись от Ладоги до Азова (в районе Мелитополя), поэтому на партизан пока не хватало сил и времени. Другое дело, что зимой, когда вторжение затормозится — изыщут и то, и другое.
Сопровождающий офицер разведуправления представил нового радиста и попросил обучить его пользоваться ЗАС-аппаратурой, рассказав о проблеме с Костей. Несмотря на присутствие отделения охраны учёного и нескольких бойцов ОМСБОНа — давить на Межова казалось опасным. Чёрт его знает, где могут сидеть снайперы местного «лесничего» и как быстро они стреляют. Люди, которые ночью видят как днём, на многое способны. Это в Москве можно поговорить на другом языке, а здесь приоритеты иные. Вот и приходится просить, а не требовать, хотя оно и непривычно. Груз оперативно разгружали имеющимися силами, а беседа с Санжаровским могла и затянуться. Так что решили, что обратно самолёт полетит лишь следующей ночью, чтобы не скомкать переговоры.
— Геннадий Алексеевич, я человек гражданский, аналитик, и имею ряд вопросов. Ничего, если буду откровенен? А вы сами смотрите, захотите отвечать на них или нет.
— Без проблем, Игорь Германович. Отвечу с удовольствием, хотя вы можете после этого почувствовать определённый дискомфорт.
Они находились в палатке вдвоём (подступы охраняли Артём с Андреем) и профессор слегка побаивался странного партизана. Как бы лишнее не брякнуть от чего тот может рассвирепеть и отправит в Москву без информации.
— Расслабься, дружище, не съем я тебя и врать не буду. Мне-то терять нечего и так всё потеряно. Небось про машину времени хочешь узнать?
Санжаровский опешил от такой откровенности. Да, согласно его анализу, где-то в Штатах создали машину времени и привезли оружие из будущего. Некоторые технические решения и материалы не вписывались в сегодняшние возможности, да и маркировка странная. Зачем кого-то запутывать, указывая годы выпуска начала двадцать первого века — это, наоборот, привлечёт излишнее внимание. В крайнем случае, если образцы лишь экспериментальные, проще вообще ничего не обозначать. Иначе будет выглядеть серийным, а значит и массовым в производстве.