Всю дорогу мы не общаемся. Так лучше, для нас обоих. Так будет проще.
Потом...
Останавливаемся на привал, до места назначения остаётся немного. Если честно, можно было и без отдыха обойтись, но сам боюсь себе признаться в том, что просто хочу побыть несколько лишних минут с ней. Это глупо и эгоистично с моей стороны, но ничего поделать с этим не могу.
Внезапно до меня доносится подозрительный звук.
Я прислушиваюсь. Птицы затихают, а это значит, что в лесу чужие. И я догадываюсь, кто это. Принюхиваюсь. Чувствую запах гари и вижу дымок над лесом в той стороне, откуда мы пришли.
Они догадались, что я их обманул, вернулись и, вероятно, сожгли мой дом, а теперь разыскивают нас, чтобы отомстить. И они очень злы.
В груди нарастает тревога. Не за себя, за неё. Я должен, должен её спасти.
Должен успеть...
Быстро собираюсь и ускоряю темп. До места назначения мы добираемся быстро. Преследователи совсем не знают лес, поэтому отстают.
На этом самом месте мы должны расстаться. Я выполнил свою миссию и должен уйти.
Но почему, чёрт подери, так сложно?
Смотрю в её глаза, в которых легко читается немой вопрос: "Что же будет с нами?"
Молчу, потому что знаю, как нужно поступить, и мне от этого больно. Я не хочу разочаровывать и обижать её, но и остаться с ней не могу.
Она предлагает улететь с ней, обещает, что отец даст мне денег, и, кажется, не понимает, что мне всё это не нужно.
Мне нужна только она.
Но я не могу её держать, мне нечего ей предложить. Поэтому я должен её отпустить.
Вижу, как она еле сдерживает слёзы, и у самого перехватывает дыхание, подкатывает ком к горлу.
Отворачиваюсь, потому что просто не могу смотреть в эти бездонные обиженные, как у ребёнка, глаза.
До безумия хочу её обнять, прижать к себе, прильнуть к её сладким губам жадным поцелуем, но осознаю, что тогда точно не смогу уйти.
Поэтому поторапливаю её и без долгих прощаний ухожу в лес. Уже сквозь стволы деревьев, не боясь быть обнаруженным, наблюдаю за ней.
Несколько минут она просто стоит на месте, будто не в силах поверить, что я так поступил. А потом отворачивается и бредёт к зданию аэропорта.
Когда она скрывается из вида, я отворачиваюсь, и, не оглядываясь, быстрым шагом направляюсь вглубь леса.
У меня осталось незавершённое дело. Нужно направить бандитов по ложному следу. Отхожу подальше и оставляю на дереве свою ветровку, а потом ломаю несколько сучьев и приминаю траву в противоположной от аэропорта стороне.
Под покровом ночи, я осторожно пробираюсь к своему жилищу. Как я и предполагал, домика больше нет, от него осталась лишь груда обгорелых брёвен.
Несколько минут смотрю на то, что осталось от моего жилища из кустов, не рискуя подойти ближе, и размышляю о том, как быть дальше.
Дома у меня больше нет, а потому я больше не привязан к этому месту. Мир большой - где-нибудь и для меня найдётся уголок.
Поднимаюсь и решительно направляюсь вперёд, туда, где догорают последние лучи солнца.
Эпилог Саша
Самолёт приземляется без проблем.
Первыми выходят охранники отца. Один из них, высокий, с туповатым выражением на лице, подаёт мне руку, чтобы я могла спуститься по трапу. Кажется, это новый начальник охраны отца. Он занял место Ивана... Того самого, который пытался вывезти меня из того злополучного клуба.
Пытался, но не смог...
Прошло всего два месяца после всех тех событий, которые навсегда изменили мою жизнь, а я всё помню как вчера...
Подаю руку мужчине и аккуратно спускаюсь с порожка самолёта. Жадно обвожу взглядом знакомые места. Глазами отыскиваю то самое место, где мы попрощались с Лесником. На тот момент я думала, что навсегда, но жизнь любит вносить коррективы в наши планы.
Решительно направляюсь туда.
- Александра, вы точно помните дорогу к объекту? - спрашивает охранник.
Мне кажется, он считает меня сумасшедшей. Я и сама не уверена, что сейчас нахожусь в своём уме. Как я смогу найти тот дом? Не знаю... Но верю, что смогу.
- Конечно, - уверенно киваю мужчине, - следуйте за мной.
Два месяца назад, когда я благополучно прилетела в Израиль, казалось, все мои беды позади.
Отец решил сотрудничать с полицией, и бандитов быстро поймали. Теперь жизни и репутации нашей семьи больше ничего не угрожало.
Отец предлагал осесть в Тель-Авиве, и не возвращаться в Россию, но меня непреодолимо тянуло обратно. Каждую ночь мне снились сны. Бессвязные и бессмысленные.