— Да ты никак не уймешься, хлоп? — удивился маг, а потом посмотрел на перстень, сияющий ровным опаловым светом, и протянул. — А ведь не врет. Доложит. Надо же, до чего наглый скот в центральных губерниях проживает.
— Не стану докладывать, — торопливо заговорил Михалыч, который вмиг все понял. — Богом прошу. Не губите!
— Не выйдет, хлоп, — с сожалением протянул маг. Он щелкнул пальцами, снова превратив лесника в статую. — Не отпущу я тебя никуда. Власть свою захотел показать, пся крев? Так тут нет ее, власти твоей. Тут только моя власть и брата моего. Ты просто не понимаешь, куда влез. Сегодня у сиятельного Яна-Альбрехта Радзивилла вторая инициация должна пройти. Это место по старым книгам вычислено. Малый парад планет сегодня. Ты, наверное, и не знаешь, что это такое. Откуда деревенскому быдлу про такое знать.
— Знаю, почему бы мне не знать, — осмелел Михалыч. — Газеты читаем, хоть и в лесу живем. Редчайшее сближение Венеры, Юпитера и Марса происходит. Даже показать могу. Эти звезды сейчас хорошо видны.
— Да-да, — участливо покивал усатый. — Прошлый такой парад случился в 1769 году, а следующий ожидается в 2152-м. Ты рассчитываешь столько прожить, босяк?
— Нет, ваше сиятельство, — замотал головой Михалыч.
— А вот я рассчитываю, — змеиным шепотом ответил маг. — В такой день, да еще на кладбище инициация особенно удачно проходит. Большие силы получает маг. Никак нельзя такую дату пропустить.
— Так я пойду? — несмело спросил Михалыч. — Инициируйтесь на здоровье. Это дело для государства полезное. На войне особенно. Я про Радзивиллов еще в армии слышал. Великих некромантов род.
— Отрадно, — маг раздвинул губы в жуткой резиновой улыбке. — Только ты не все понимаешь. Тут не простой ритуал ожидается. Он, знаешь ли, не слишком законный. И последствия у него такие, что и каторгой не отделаешься.
— Да что же вы затеяли? — Михалыч побледнел как полотно. Жуткая догадка начала проявляться в его мозгу.
— Узнаешь, — колдун многообещающе оскалился. — Видишь ли, мужик, когда время и место верно рассчитаны, всегда появляется тот, кто своей кровью отворит нужную дверь. Вот ты и есть тот самый человек-ключ. Это не каждому дано. Гордись.
— Да вы чего? — прохрипел Михалыч, но подавился словами. Маг небрежно махнул ладонью, и лесник онемел.
— Берите его, панове, — велел волшебник. — Кладите в пентаграмму.
Дюжие мужики взяли безвольное тело и потащили к месту, огражденному металлическими факелами. Михалыч лежал, раскинув руки, и смотрел на небосвод. Прямо над ним сияли три звезды, что сблизились сегодня на его беду.
— А ведь это все проклятый петух виноват, — обреченно подумал он, и тут над ним нависло лицо второго мага. Того, что помоложе. Этому лет двадцать. Он очень похож на первого, но, в отличие от него, безусый.
— Да, и петух тоже, — прочитал его мысли маг. — Удивлен, мужик? В этом деле нет случайностей. Твой прадед — байстрюк, ублюдок великого рода. Моего рода. Ни он, ни твой дед, ни отец, ни ты сам не смогли уехать отсюда, как ни пытались. Знаешь, почему у тебя нет детей? Да потому что они больше не нужны. Эта ветвь пресечется сегодня.
Так это что же? — подумал Михалыч. Они к этому дню лет сто готовились?
— Больше! — усмехнулся маг. — В этом и есть сила великих семей. Мы умеем смотреть вперед. Мы не гадаем о будущем. Мы сами его создаем.
— Пора, брат, — сказал тот, что с бородой и усиками. — Солнце скоро взойдет.
Михалыч скосил глаза и увидел, как на громоздкую подставку положили огромную, размером с чемодан книгу. Ян-Альбрехт Радзивилл открыл ее, и над кладбищем пронесся ледяной ветер. По крайней мере, Михалычу показалось, что ветер этот опалил морозцем его потное лицо. Непонятные слова на странном, лающем языке колыхнули рассветное марево. В глазах лесника все поплыло, смешалось в огромное мутное пятно, закрутилось водоворотом. Он не видел и не слышал ничего. Только музыка заклинания звучала в голове, напрочь вытеснив остальные мысли.
Где-то краем сознания Михалыч почувствовал, как шевельнулась земля по соседству. Заросшая травой, провалившаяся могила ожила, и наружу полез лишенный плоти скелет с остатками волос на желтом черепе. Михалыч хотел заорать от ужаса, но не смог. Он так и оставался немым.
Шевельнулась еще одна могила, а за ней другая, третья… Кладбище вставало, подчиняясь голосу некроманта. Утробный стон потревоженных мертвяков разнесся над лесом, и Михалыч едва сознание не потерял от ужаса. Он вдруг почувствовал что-то необъяснимое.