Данилу передернуло от собственных мыслей, от правды, которая теперь казалась преступной, отвратительной и от того дико болезненной. Он перевернул страницу и наткнулся на свадебное фото. В тот день она была невероятно красивой. Данила улыбнулся, каждый снимок заставлял сжиматься его сердце сильнее. Соня не захотела надевать пышное платье на кольцах и распустила волосы, от чего выглядела естественно и очень эффектно. Как он мог отправить ее черт знает куда одну? Он же знал, что она не справится. Она не из тех женщин, которым море по колено.
Конечно, он обижал ее своим невниманием, своим молчанием. Но погубить? Нет. Никогда в жизни Данила не сделал бы ей больно. Просто быт разъел их изнутри, как средство для чистки унитаза. Вначале что-то бесило на работе, потом в машине по дороге домой, сюда прибавлялась жена, спросившая что-то не то и не так. И вот Данила превратился в чужого человека для собственной женщины, а теперь ее нет. А вместе с этим нет ничего вокруг. Только эти гнетущие огромные потолки над головой с дурацкой лепниной в четырех углах.
Соня всегда старалась угодить ему. И это слегка раздражало, он воспринимал ее как что-то само собой разумеющееся. А сейчас он жадно прислушивался к тишине, стараясь услышать ее голос, шаги в коридоре. Пусть она откроет дверь, швырнет ключи на галошницу и скажет тихое, нежное «привет». Он готов кричать «прости», пусть только она окажется жива.
Еще несколько дней назад ему думалось, что она недостаточно красива, не слишком умна, не так уж сексуальна, а теперь ему до смерти хотелось прикоснуться к ее слегка спутанным волосам. Почувствовать ее запах. Почему говорят, что у любви нет запаха, цвета и вкуса? Сейчас, когда сердце сжималось, забывая разжиматься, Данила был уверен, что знает запах любви. Он пахнет имбирным чаем, мятным шампунем и детским кремом для рук с ароматом клубники.
Данила бросил фотографии на пол и, поднявшись и слегка пошатываясь, побрел к полке с книгами. Некоторые издания были завернуты в странички газет, другие в иллюстрации журналов. Он никогда не обращал на это внимания, а теперь отчего-то рука сама потянулась к ним. Он вытаскивал книги одну за другой, срывая импровизированные обложки. «Что делать, если разлюбил муж?», «21 закон счастливых отношений!» Названия мелькали яркими буквами и кричащими лозунгами. Данила стал материться, листая одну за другой. «Со временем страсти угасают, но прикосновения не уходят, пока есть чувства».
Словно обухом по голове ударили воспоминания, как иногда он выкручивался из ее объятий, говоря, что так сидеть ему неудобно. Будто бы она надавила ему на живот и теперь там что-то кололо. Данила вздохнул. Соня была слишком хорошей, чересчур правильной, покладистой, никогда не позволяла себе спорить с ним и всегда соглашалась. Его это раздражало, он огрызался. А теперь сидел в пустой квартире и пытался понять: куда она могла подеваться? Ждать было невозможно, бездействие убивало.
Данила порылся в шкафу и собрал все деньги, которые они накопили. Он поедет искать ее сам, раз уж полиция ему не помощник. Он не мог сидеть и ждать, пока где-то там какие-то мифические шведские полицейские расспрашивают не менее фантастических водителей. К счастью, они оформили документы и с этим проблем не должно было возникнуть. Он найдет ее сам, она его жена и он спасет ее. Билет удалось заказать довольно быстро, благо конец сезона и туда летело гораздо меньше народу, чем в обратном направлении.
Добравшись до аэропорта, он остановился посреди зала ожидания, пытаясь определиться. В кармане зазвонил телефон. Данила раздраженно ответил, увидев номер абонента. Отчеканив несколько стандартных фраз, следователь Суляев сообщил Даниле информацию, от которой он внезапно оглох, уронил на пол сумку и замер посреди зала, не в силах сдвинуться с места. Его кто-то толкнул, еще раз и еще, но он не мог идти дальше. Просто не мог.
— У нас труп с документами вашей жены, — пауза, — по описанию все сходится: возраст, рост, одежда. Мы отправляемся в командировку, вы должны поехать с нами для опаз…
— Я уже в аэропорту, — выдавил Данила и повесил трубку.
Время для него остановилось. Зал пошел кругом. Окна, двери, кресла, люди, информационное табло, все завертелось вокруг молодого мужчины в бешеном, неконтролируемом темпе. Резко затошнило, в груди что-то сдавило, дышать стало трудно.