Глава 5
Звёзды мерцали на ясном ночном небе, потрескивали сучья в костре, ночь заявила свои права.
Я уважал её и сидел тихо, лишь изредка вороша костер длинной палкой, и подкидывал сухие ветки в огонь.
Рядом лежал зверь всё также в бесчувственном состоянии, но помирать вроде передумал. Я не ощущал для него такой опасности, а сейчас мне вообще кажется, что он просто притворяется таковым. Он был когда-то красив, но сейчас свалявшаяся шерсть тускла и безжизненна грязно-серого цвета, 4 лапы, хвост и ростом примерно по пояс.
Таких я не видел и ничего о них не слышал.
Я ещё раз поворошил костёр, вызывая сноп искр, взметнувшихся вверх, разбивая собой темноту леса, и улегся спать.
Через какое-то время я стал приходить в себя, да, думаю, каждый очнется от сна, каким бы глубоким он ни был, если по его лицу будет проходиться мокрая теплая наждачка, туда-сюда, вверх-вниз и обратно.
Я открыл глаза, и на меня уставился внимательный взгляд карих глаз.
Есть 2 факта: один хороший и один плохой.
Зверь выглядел довольно живым, и совсем не мёртвым. Это хорошо. У хищников есть одна особенность: путем лизания они размягчают шкуру своей жертвы, а уж потом едят. Это плохо.
Он отошёл и сел рядом с костром, от которого остались одни угли. Я начал медленно подниматься, стараясь не делать резких движений, собрал свои вещи и встал.
Он сидит, я стою. Идиллия.
Я не знал, что делать дальше: пробовать идти или оставться на месте и ждать, когда он уйдёт.
-Милуоки, - раздался голос в моей голове, - меня зовут Милуоки.
-Ты..? Ты..?
-Что заладил ты да ты? Я.
-Ты разговариваешь!
-Ты тоже. Но я ведь не ору от удивления при этом.
-Присядь, я кое-что тебе расскажу. Помнишь, место, где ты меня забрал? Это рынок Преданных. Расплачиваются там только годами жизни. Твои годы очень ценны, поэтому больше не делай так. Как попал тудаи обратно не помнишь? Туда - с помощью замаскированного портала, обратно - Лес помог. А теперь пойдём, всё же путь неблизкий.
Глава 5.1
Я сорвал травинку, взял зубами и, покручивая её, обдумывал, что на меня свалилось. Есть пространства, о которых мы не знаем, и с их обитателями лучше не встречаться и не важно в каком они обличии.
Пройдя часа два в абсолбтном молчании, остановились у журчащего ручья, рядом с которым отчетливо ощущалась прохлада. Пока я умывался, Милуоки где-то наловил рыбы. Ей-то мы и поужинали, кто в готовом виде, кто в сыром.
Насытившись ароматной рыбой, Милуоки продолжил свой рассказ о том, что они, рагхи, живут в месте, защищенном от глаз людей. Можно пройти сувозь и не заметить, это как жизнь в разных плоскостях одной и той же реальности, но иногда им приходится выходить и в этот мир. Если где-то нарушается баланс энергий, они его исправляют: становятся в круг и начинают рычать и мурчать в разной тональности, даже котята.
-Бывай, - сказал Милуоки и исчез прямо на глазах. А я с удивлением заметил, что нахожусь недалеко от места, где я родился и рос.
Зайдя в дом, вдохнул запах свежеиспеченного хлеба, парного молока. Мать собирала на стол, а я с удовольствием выпил молока, откусил хлеба. Поднимаю взгляд, а она сидит и тихо плачет.
-Мам, что случилось? Я же пришел и года не прошло.
-Тебя не было пять лет, целых пять лет.
"Вот оно как," - пронеслось в голове, а сам обнтмал мать и гладил её по голове. Вечером пришёл отец, мы молча похлопали друг друга по спинам, а что тут еще скажешь, и я уснул.
Глава 6
Мне снился большой раскидистый Мерл, солнце просачивалось сквозь густую листву, играло бликами на паутине, увешанной капельками недавно прошедшего дождя.
-Приди, - услышал шёпот.
-Приди, - ответил я.
Утром я отправился к этому вековому исполину, поблагодарил за помощь, и собирался уже ходить, но шёпот листвы меня остановил.
-Тебе...возьми...спасибо, - и я споткнулся о мешочек, поднял, заглянул в него, а там золотых столько, сколько я и не видел за свою жизнь. Взял оттуда десяток, остальное вернул на хранение.
Так и повелось: я спасаю, а лес мне платит.
Провёл я дома с десяток дней, и в одну из ночей проснулся в холодном поту и от ужаса непоправимого одеяния.