Когда рождается легенда
Эта легенда древна, как и наш король. Тир не любит её рассказывать, а воспоминание о ней каждый раз отдаётся болью в его груди. Эта история - о его единственной любви. Старая легенда о девочке, которая дарила надежду. Это легенда о девушке, выжившей и сохранившей лес от напасти сил тьмы. Это легенда о беспощадной царице, взявшей в плен сердце молодого эльфа. Легенда, что знаменует конец эпохи Наместников, ибо все они - часть истории. Это расцвет и закат Старого Света. Это времена его возвышения и упадка. Это история о коварстве и преданности. Это история рождения. Это история посмертной любви. Не каждый сможет понять её. Не каждый сможет почувствовать её. Каждому уготована своя судьба, и на ход событий не повлияют ни силы смертных, ни могущество драконов. Ни у кого нет власти сражаться с судьбой. Всевышний уготовил всему свою погибель. И то, что бард её ждёт, несомненно. Он не мечтает о славе, чести и доблести. Порой кажется, что он равнодушен к миру. Но под оковами прячется разбитое сердце наивного юнца, жалеющего себя. Каждую минуту он проклинает тот день, в который не смог защитить... Но кто же начинает историю с конца?
Старый бард отложил свой инструмент и начал свой рассказ. Он не умел рассказывать сказки, к тому же в таверне было слишком шумно. Он сам не знает, почему решил поведать миру об этом событии. Искры от костра отражались в его мудрых и почему-то печальных глазах. Все началось не из замка, а с поляны на окраине леса, когда всему приходит свое время, там, где начинаеться жизнь...
Ходили слухи, что девочка появилась на свет в день, когда на небе взошло два багряных солнца, на поляне, где в траве пестрели цветочки анемона, белые и голубые, окрылись летнему теплу.. Анемон, по простому, ветреница, была «ее» растением. Она любила ее больше других цветов, она была связана с нею душой... Возможно потому, что сама в итоге стала дочерью Ветра.
В те дни, раз в год, жители небольшого селения на окраине Яродола собирались на центральной площади. Этот праздник считался днем зарождения новой жизни, второе сонце наполняло Наместников, которые уже давно разделили земли Старого Света и в гармонии правили ими, силой и давало мудрость приручать старых хозяев этого мира - драконов. Которых, правда, уже не видели несколько веков. По старым преданиям Наместники заточили их в скалы и обращались к их древней мудрости только в случае если их землям грозила большая опасность и должны были принести слишком большую жертву, которая бы с полна оплатила долг перед вспыльчивыми богами. Время неумолимо стирало память, обветшалые свитки, единственные, что сохранили тайны о драконах, жрецы похоронили в подвалах своих храмов дабы никто не смог воспользоваться этими знаниями. Возможно, они стали неугодны, но простому люду было не до уличений правителей во лжи. Выжить при постоянных востаниях, войнах и простых сельских месжусобицах волновало каждого из них намного больше чем какие-то драконы. Нет их и нет, на одну заботу меньше и на 10 коз больше.
Эльфы плясали, водили хороводы и приносили Наместникам в дары жертвы для драконов и считали, что они в благодарность наполнят их особыми силами и будут защищать их от войн, и раскола который уже погубил людей на Пылающей Земле.
Когда нашли ту, что, по словам, родилась в День Двух Лучей, одно солнце скрылось за размытой от тумана линией горизонта еще до заката. Ее не звали никак. Она и не понимала, что значит - "звали" или может не помнила. Никому так и не удалось узнать, как она оказалась на той поляне. Среди оргомной воронки горящих деревьев, вызженой травы она лежала вся измазанная сажей и тряслась от холода. За ее происхождением так и закрепилась легенда о «девочке, родившейся от солнца». Судачили о том, что она была упавшим солнцем. Жители стали верить, что это благословение от Древних Богов. Но всеравно старались избегать. Их пугало ее дивное происхождение и сила которая могла в ней таится.
Мысленно она называла себя "я". Она даже не говорила. Не знала как. Она считала себя одним целым с поляной, где родилась, с деревьями, с травами и всем, что было вокруг. Это место она признала для себя домом. Иногда она с интересом смотрелась в небольшие озерца с прозрачной водой и видела "себя". Она была воистину красивой девочкой. Даже старый Наместник Истграда приютил ее у себя, посчитав что оставить ее на улице – не принять дар от Богов, что это богохульство, и отдал ее на обучение жрицам городского храма. У самого эльфа никогда не было детей и это казалось ему судьбой.
Старик хорошо запомнил вечер, когда ее босую в тонком, холщовом самотканом платье привели в замок. У нее были длинные пшеничные волосы, украшенные венком из цветов – все что осталось на память о доброй женщине, что приютила девочку на время пока слух не дошел до замка. Мальчишка – эльф в переди толпы не отводил изумленного взгляда от этого дива. «Какие волосы у нее - до самого пояса, и украшены травой... той самой, что с голубыми цветками.»