— Ох и путаница же у тебя в голове. Однако надо найти какой-то выход.
— Я уже нашла. Уеду с тобой.
— Но послушай, Кабарга…
— Ничего не хочу слышать!
— Пойми же, Кабарга, я еду не в международном спальном вагоне! Кто знает, какие еще меня ждут передряги. Может, придется нелегально перейти не одну границу, раньше чем я доберусь до своих. Это во-первых. А во-вторых — война! Что тебе делать на фронте?
— Я умею делать перевязки и могу быстро выучиться всему, что должна знать медсестра. Я умею водить машину, стрелять. Для здорового человека, если он захочет, всегда найдется на войне дело. А я здоровая и сильная. Не думай, что только Ашихэ вынослива, как дикая кошка. Поверь, Витек, у тебя не будет со мной никаких хлопот.
— В зтом я и не сомневаюсь. Если я против, то только оттого, что боюсь за тебя. — Для меня война развяжет все узлы. Кроме всего того, что я тебе рассказала, ты прими во внимание атмосферу, в которой мы живем, и согласись, что я права. Здесь все — временное. В Харбине наши до самой смерти живут «пока», не по-настоящему, забившись каждый в свой угол, потому что такова жизнь в изгнании. В изгнании, так они говорят, главное — притаиться и выжить, чтобы целым и невредимым вернуться когда-нибудь на родину. Нет! Отчизну либо имеешь от рождения, либо ее надо завоевать! И я не могу так жить — между Китаем и Польшей. Мне нужна родина, слышишь?
В прихожей тихонько открылась дверь. Крадущиеся шаги вдруг замерли, когда скрипнула половица.
— Вернулся. Сейчас скажет, что, к сожалению, у Коропки тебя не застал.
— Лучше избавим его от таких объяснений. Ступай к себе, и я тоже сейчас скроюсь… Покойной ночи.
Он ушел в свою комнату, чувствуя, что совесть его не совсем чиста перед Тао, но радуясь, что наконец останется один. Наедине с Багорным. Ибо, если Багорный жив, значит, он и есть Петр Фомич. И завтра разговор у них будет совсем другой. Надо начать его так: «Александр Саввич, вы над нами здорово подшутили. И я этого финала ждал два года и восемь месяцев…»
ОРУЖИЕ ТАНАКА
Атмосфера за завтраком была гнетущая, как перед грозой. Все ели так, словно еда была пресная и без всякого вкуса.
Виктора удерживала тут только вежливость, иначе он давно бы умчался в город, хотя до свидания с Багорным оставалось еще целых два часа.
Тао сидела хмурая и бледная, под глазами у нее залегли синие тени. Доктор заговаривал с Виктором, пытаясь нарушить тягостное молчание, в котором назревало что-то недоброе.
— А эти «представители торгово-промышленных кругов» добрались-таки до Яманита. Не могут жить без тяжелой воды! Вчера они уже нанесли ему визит.
— Вот как! — вяло отозвался Виктор только для того, чтобы поддержать разговор.
— Да, генерал звонил мне по телефону. Их проект ему очень понравился, ему и Кайматцу. Капитан Кайматцу случайно присутствовал при их разговоре. Об остальном узнаем после того, как японцы займут Сингапур.
— Я не совсем понимаю, какое отношение добыча урана имеет к Сингапуру.
— Сингапур, по словам генерала, падет на днях, и генерал намерен устроить тогда банкет, на который любезно просил меня прибыть с дочкой и моим молодым другом. Так что можешь считать себя приглашенным.
— Это они ему рассказали про меня?
— Конечно. Генерал спросил, кто еще из поляков посвящен в это дело. И они назвали меня, но прибавили, что я не дал согласия, пока не узнаю мнения генерала, и что вообще им было неудобно говорить на эту тему за рюмкой, на вечеринке по случаю приезда молодого Потапова. Каков апломб, а? Ну так вот, готовь, братец, фрак.
— Он мне не потребуется. Ни на какой банкет к японцам я не пойду. И потом мне не нравится…
— Что тебе не нравится?
— Все ваши разговоры о Потапове. Это очень рискованно. А вдруг Потапов жив и, быть может, его тут знают? Мне ведь о нем ровно ничего не известно… Не стоит накликать беду. Лучше всего Потапову скрыться — и сейчас же, раньше, чем займут Сингапур.
— Когда ты уезжаешь? — спросила Тао, катая пальцем по скатерти шарик из хлебного мякиша.
— Хочу как можно скорее. Сегодня это выяснится.
— Тогда нам надо поговорить. Я не намерена отказываться от того, что вчера тебе сказала. Другого выхода нет.
— Может, я здесь лишний? У вас, я вижу, какие-то секреты, — пробовал пошутить доктор, но Тао его перебила:
— Вовсе нет. Я ничего не скрываю.
Это прозвучало каким-то ребячьим вызовом. И она тут же спохватилась:
— Дело в том, что Виктор едет в Польшу, вернее, в польскую армию. Так что банкет у генерала ему решительно ни к чему. И я тоже не смогу воспользоваться приглашением.