— Но я же не трус! Не был им и не буду!
Он искал в памяти примеры своей смелости, призывал их в свидетели, споря с самим собой. Ну, разве трус отважился бы на такие безумства? Ведь он, Виктор, ничего не боялся, всегда шел на риск, бравировал, как мотоциклист до первой аварии… Но сколько раз можно умирать? Он умирал доблестно на колу, потом в камере и еще раз в пучине Сунгари, когда прыгнул с моста. Хватит!
Алсуфьев и Ашихэ давно вошли в фанзу. Надо было и ему вернуться туда и каким-нибудь приличным предлогом объяснить свой уход. Но он ничего не мог придумать. Все же он побрел домой, заранее представляя себе омерзительную сцену. Алсуфьев хлопнет его по плечу и визгливо засмеется: «Что, здорово перепугался? И козел так не скачет через плетни!» — «А что мне было делать? Ведь я безоружен…» — «О мой доблестный Тартарен, все-таки не годится так удирать, бросив женщину на произвол судьбы…»
Ашихэ ждала его. Она появилась в дверях, как только он подошел к дому.
— А вот и ты, Вэй-ту! Как хорошо, что ты рано воротился! — воскликнула она. — У нас гость. Ни за что не угадаешь, кто пришел!
Так она защитила его честь перед чужим, и все вышло иначе, чем предполагал Виктор. Алсуфьев, правда, крикнул: «О мой доблестный Тартарен!», но без злорадной усмешки и тут же обнял его. Он действительно рад был увидеть Виктора — и притом так скоро: ведь Ашихэ сказала ему, что не ждет сегодня мужа домой, так как он копает ямы для ловли косуль где-то за Голубым ручьем.
— Вот это сюрприз так сюрприз! Не думал не гадал, что ты здесь! — Алсуфьев говорил еще быстрее, чем прежде. Он поседел, щеки отвисли, белки глаз пожелтели. — А мы, Витя, уж навек с тобой простились, услышав, что ты погиб такой страшной смертью.
— Мне погибать не впервой. Привыкаю понемногу.
— Мы с Закшевским даже напились с горя.
— С Рысеком?
— Ну да, с Ришардом Богуславовичем. От него я и узнал про тебя.
— А он от кого?
— А ему наш председатель сказал. Председатель Квапишевич регулярно приезжал к нам из Харбина. Вот раз он и говорит Закшевскому: «Ваш товарищ Доманевский впутался в какое-то дело, связанное со шпионажем и, когда его везли на допрос, бросился из тюремной кареты в реку». Закшевский тотчас побежал ко мне, потому что мы не раз о тебе говорили. Ну и мы с ним как засели…
— Извините, Павел Львович, но где все это происходило?
— А я разве не сказал? В горах Тайпинлиня. Я оттуда как раз и пришел.
Из рассказа Алсуфьева Виктору все стало ясно. Квапишевич своего добился: японцы вошли с ним в компанию. В горах Тайпинлиня они начали добывать урановую руду, с тем чтобы поблизости построить заводы по производству тяжелой воды методом Алсуфьева. Согласно плану, там должен вырасти целый город с заводами, великолепно оборудованными лабораториями и гидроэлектростанцией на реке… Пока же в котловине, замкнутой гранитными скалами («гранит там первоклассный, — говорил Алсуфьев, — двуслюдяной — биотит и мусковит»), построили несколько бараков и устроили временный склад. Складом заведует Рысек.
Вся история этого грандиозного предприятия представлялась Виктору довольно туманной — быть может, потому, что слушал он невнимательно, наблюдая за Ашихэ. Она хлопотала у печки, готовя им ужин, и в разговор не вмешивалась, так как они говорили по-русски: у Алсуфьева запас китайских слов был слишком ограничен.
— Пока мне предоставили примитивную лабораторию в бараке, двух ассистентов и жалованье, какое получают профессора университета.
— В таком случае я не понимаю, почему ты от них сбежал.
Незаметно для них обоих Виктор стал говорить Алсуфьеву «ты». Все пережитое им за последнее время словно стерло между ними разницу в возрасте, и это «ты» звучало вполне естественно.
— Почему сбежал? Да потому, дружок, что мы не сходимся в мнениях. Меня, видишь ли, во всем процессе расщепления атома интересует выделяемая при этом энергия, а их главным образом — взрывная сила. Мои дорогие ассистенты старательно скрывали это от меня, но от них просто за версту разило «особой физикой» японского генерального штаба, у них глаза блестели от предвкушения этакого страшного взрыва. Ведь какое это будет оружие! Они хотят меня использовать для консультаций, для экспериментов, а потом я им стану не нужен и они примутся изготовлять атомные бомбочки, чтобы угостить ими Америку и Советский Союз!