Они проходят мимо поросшего корявыми деревцами островка. Неожиданно большая зеленоватая коряга, которая мокнет в воде под берегом, приходит в движение, изгибается и плывёт, быстро перебирая лапами под водой. Над поверхностью воды торчит туповато-злобная морда.
– Крокодил! – не своим голосом кричит Стас. Ему кажется, что мерзкая тварь плывёт прямо на них.
Отец кладёт весло и снимает с плеча ружьё. Пока Стас стоит, разинув рот и сжимая побелевшими пальцами весло – будто собирается отбиваться им от водяного чудовища – отец, разглядев страшную тварь, преспокойно возвращает ружье на плечи и как ни в чём не бывало берется за весло. А тварь, не доплыв до них десяток метров, стремительно уходит в глубину.
– Ну, что ты орёшь? – выговаривает Стасу отец. – Где тебе пригрезился крокодил? Это воденяк. А он, чтобы ты знал, амфибия, земноводное, родич лягушки и тритона. Вот такой большой тритончик, два метра длиной.
– Хищный? – спрашивает Стас.
– Конечно, – спокойно говорит отец. – Все земноводные – хищники. Но ты не бойся, он на лодку не кинется. Он тебя и в воде не станет хватать, побоится. В их примитивных мозгах заложен простой механизм: можно нападать только на то, что меньше в десять раз. Мы для них, сам понимаешь, великоваты. Так что они едят рыбу, лягушек, змей, водных птиц, мелких зверьков. Падалью не брезгуют, каннибализмом балуются – своих головастиков лопают за милу душу. А так – безобидное существо, трусоватое даже. Правда, если его долго гонять и дразнить, может тяпнуть.
– А тебя кусал?
– Нет, – отвечает отец. – Я вышел из того возраста, когда гоняются за тритонами.
Будь Стас постарше и менее взбудоражен происходящим, он уловил бы в голосе отца нотку грусти.
Прямо по курсу к воде полого спускается луг, а по обе стороны от него расходятся две гряды лесистых холмов. На холме, на который они держат курс, видны полтора десятка больших бревенчатых домов и два десятка построек поменьше. На соседних холмах – прямоугольники полей и садов, зеленеющие разными оттенками. Это Кресево, дедов хутор. При взгляде на него Стас вспоминает о предстоящей встрече с дедом и бабушкой, с дядьями и тётками, которых он никогда не видел, и чувствует, как сердце сжимается в груди.
Однако берег, к которому они держат путь, оказывается дальше, чем представлялось, и волнение вытесняется усталостью. Проходя мимо далеко выдающегося в озеро мыса, путешественники видят ещё двух воденяков – уродливые туши до половины выползли на топкий берег. Однажды странное чувство заставляет Стаса оглянуться через левое плечо – и он видит, как у самой поверхности проплывает неправдоподобно огромная щука. От башки с «рогами» до кончика хвоста – метров десять. По спине пробегает холодок, но вскоре страх уступает место любопытству; Стас вспоминает, что недавно слышал или читал, будто щуки «бессмертны». То есть, у них нет механизма старения и саморазрушения организма. Конечно, реально бессмертных среди них нет, рано или поздно они погибают – от ран, болезней или паразитов, но, если щуке повезёт, она может прожить не одну сотню лет. Надо будет потом у отца спросить.
Последние метры – кажется, что комяга вообще не движется. Наконец, она мягко втыкается в дно. Отец выходит на берег со швартовочным канатом и привязывает его к столбу. Рядом, причаленные к столбам, покачиваются на воде два челна и такая же комяга.
– Пошли, – говорит отец, вскидывает на плечи мешок, ружьё и поднимается в гору. Влад и Стас следуют за ним.
– А нас ждут? – вырывается у Стаса вопрос, крутившийся в голове всю дорогу.
– Как раз к завтраку успеем, – отвечает старший брат.
Они проходят мимо флегматичных коров, пасущихся на склоне. Их тёмно-рыжий господин и повелитель поднимает чубатую башку, увенчанную огромными кривыми рогами, вглядывается в людей и делает несколько шагов в их сторону. От мерного «туп, туп, туп» Стас, который прежде не видел быков так близко, испытывает острое желание дать стрекача – именно это выражение из каких-то замшелых книжек приходит ему на ум. Но старшие идут, не обращая никакого внимание на быка, и Стас успокаивается. А бык, видя, что чужаки удаляются, возвращается к трапезе.
Они подходят к частоколу, ограждающему усадьбу. На заточенные брёвна трёхметровой длины то тут, то там насажены звериные черепа – медвежьи, волчьи, рысьи, а два напоминают реконструированный череп смилодона, который Стас видел в музее. Правда, этот череп настоящий. Воротные столбы покрыты резными узорами, которые вдобавок выкрашены. По столбам вьётся зелёный хмель, гуляют бурые волки с крыльями, летают золотые птицы, и над этим деревянным миром сияет бегущее солнце.