– А вдруг, – пролепетал голосом, полным невыразимой душевной муки, несчастный Бараха, все нервы которого напряглись при одном воспоминании о грозившей ему участи, – благодаря какой-нибудь случайности эти сокровища находятся не там наверху, что, если я ошибся!..
Кровавая Рука не понял слов мексиканца, и глаза его сверкнули бешенством. Мгновенно он отцепил свой громадный охотничий нож.
– Дьявольщина! – прорычал он глухим, сдавленным голосом. – Так ты признаешься, что нагло обманул нас? И золота не существует?
– Заткнись, продавец индейских скальпов! – рявкнул метис. – Старость помрачила твой разум: человек этот вовсе не говорит, что золота не существует! Да и какое тебе дело до этого золота?! – добавил он. – Кто тебе сказал, что я соглашусь разделить его с тобой?!
– А-а, – бешено захрипел ренегат, – ты не желаешь делиться со мной, сын индейской волчицы! Ну, так…
И они обменялись такими злобными взглядами, будто схватка, о которой Хосе недавно рассказывал Фабиану, снова была готова вспыхнуть между ними.
– Дьявол с тобой! – процедил сквозь стиснутые зубы метис, умевший обуздывать дикие порывы своего родителя. – Если заслужишь, так и быть, кину тебе несколько костей. Но учти, львиная доля – моя!
Американец в ответ прорычал что-то неразборчивое и примолк. Эль-Метисо докурил трубку, выбил о камень пепел, встал и потянулся, как потягивается ягуар после пробуждения при первых признаках приближения сумерек.
– Пора кончать с этим делом, – снова обернулся он к отцу, который после только что готовой разразиться бури весь как-то сник и впал в апатию. – Интересно бы знать, возбудила ли у наших доблестных союзничков гибель их краснокожих братьев чувство мести или, наоборот, устрашила их?
– Так или иначе, они будут добиваться того, чтобы заполучить пленных живыми, – откликнулся американец. – И ты знаешь это не хуже меня. А кто скажет, когда нам это удастся. Время не терпит, пристрелить всех троих к чертовой матери без рассусоливаний, и чем скорее, тем лучше!
– Даже так? – усмехнулся Эль-Метисо. – Воистину жажда золота ослепляет тебя, старина! Впрочем, мысль недурна, но как выманить хитрых лисиц из их норы, чтобы побыстрее прикончить?
С минуту Кровавая Рука усиленно размышлял, но придумать ничего путного не смог и лишь пожал плечами.
– Как видишь, с ними не так-то просто управиться, тем более без помощи союзничков. Вот почему не стоит допытываться, продолжают ли апачи упорствовать в своем намерении привести Черной Птице охотников живыми. Лично я предпочел бы иметь ничтожную крупицу золота взамен всей крови, что струится в их жилах.
– Не иначе Эль-Метисо нынче в благодушном настроении! Редкий случай, что и говорить, – съязвил американец. – Сам разбирайся со своими краснокожими друзьями как знаешь, однако не мешкай!
Эль-Метисо тронул за плечо лежащего неподалеку Серну. Тот обернулся и в упор посмотрел на бандита. Во взгляде индейца сквозило не то мрачное недоверие, не то злобное недовольство, а скорее всего, и то и другое вместе.
– Что хочет Эль-Метисо от краснокожего, который скорбит о своих погибших братьях? – угрюмо спросил апач.
– Он хочет знать, как захватить белолицых живьем? Их руки красны от крови отважных соплеменников Серны. Облако сомнений туманит ум Эль-Метисо, и он не видит иного средства, кроме как убить всех троих.
– Нет, такое средство есть, – уверенно возразил краснокожий. – Мы начнем жарить мясо лани, и его запах коснется ноздрей охотников. Что они почувствуют там, на вершине скалы, когда голод, как незваный гость, сядет между ними?
– Серна мудр, но когда это случится? Ведь не известно, каковы их запасы. Возможно, апачам придется ждать несколько дней и ночей.
– Что ж, они подождут! – флегматично заявил Серна. – Их дни не сосчитаны.
– Зато сосчитаны дни Эль-Метисо и Кровавой Руки! Время им дорого: дела ждут их по ту сторону этих гор, и они не могут оставаться здесь дольше, чем до следующего солнца. Не знает ли Серна другого, лучшего средства, чем голод?
– Мой брат сам должен найти другое средство, так как к качествам краснокожего он присоединяет еще тонкий, изобретательный ум белого, для которого нет ничего невозможного. Эль-Метисо обещал нам это, а у него только одни слова.
– У Серны, – заметил хитрый метис, – также есть лишь слова; он сказал, что согласен пожертвовать своей жизнью и жизнью своих соплеменников, лишь бы завладеть тремя белыми охотниками.
– Да, Серна сказал это! – с достоинством подтвердил индеец.