– Вот след индейского мокасина, а здесь отпечаток подошвы сапог белого! – заметил он.
Канадец не долго разглядывал следы, на которые указал ему испанец.
– Это следы не Фабиана, – ответил он. – Помнишь, как всего несколько дней назад мы встретили подобные же следы, когда гнались за убитой нами косулей? Надеюсь на Бога, но ничто не указывает, что Фабиан еще жив!
– Разве вы еще сомневаетесь в этом? – спросил с участием Гайферос.
Здесь, в первый раз со времени присоединения к ним гамбусино, канадец бросил на него признательный взор. Он был поражен переменой, произведенной в этом человеке сорока часами голода и страданий.
– Сомневаемся ли мы, что Фабиан жив? – спросил испанец. – Еще бы! Мы покинули его буквально на полчаса и больше уже не видали. Но что вы говорили сейчас о несчастии, которого вы опасались?
– Вчера вечером, – начал Гайферос, – видя, что вы не возвращаетесь, несмотря на данное мне обещание, и опасаясь погибнуть от голода, поскольку оставленный мне вами запас провизии истощился, я решился сам помочь себе. Сначала я пошел было по вашим следам, но потерял их близ этих гор и продолжал идти дальше наугад. Уже в сумерках я прибыл в одно место, у подножия которого текла река. Бросив туда взгляд, я заметил на поверхности воды соломенную шляпу Фабиана.
– Где же это? – вскричал радостно канадец. – Хосе, дружище, мы напали на след похитителей. Лодка, которую я видел, несомненно, этих людей. Ведите нас в то место!
Замечательно, что теперь, когда он испытал тяжкий удар судьбы, канадец уже не честил пиратов и их союзников прозвищами негодяев и демонов, что бывало прежде. Несчастье, подобно очищающему действию огня, по-видимому, облагораживает тех людей, которых оно постигает.
Радостью было проникнуто все существо старого охотника, и, пока они оба шли вслед за Гайферосом, он заботливо расспрашивал последнего о перенесенных невзгодах.
– Богу было угодно, – отвечал гамбусино, – чтобы вокруг меня оказалось множество той чудесной травы, которая известна под названием «трава апачей» и сок которой немедленно затягивает раны. Я растер немного этой травы между двумя камнями и из мякоти ее сделал себе компресс. Через несколько часов я почувствовал такое облегчение, что мне так захотелось есть, что я уничтожил весь оставленный вами запас провизии.
– Вы видели шляпу Фабиана, когда шли к нам? – спросил Хосе.
– Да, и это открытие заставило меня опасаться несчастия, которое, с сожалением вижу, уже совершилось.
Испанец, в свою очередь, вкратце сообщил их новому спутнику, ниспосланному им судьбой, о выдержанной ими осаде и о печальной развязке ее.
– Кто же эти пройдохи, оказавшиеся сильнее, храбрее и искуснее вас? – спросил Гайферос с тем изумлением, которое ясно показывало, как высоко ценил он опыт, силу и неустрашимость своих спасителей.
– Негодяи, не боящиеся ни Бога, ни черта, которым мы, однако, жестоко отомстим! – отвечал Хосе, называя имена пиратов пустыни, с которыми злая судьба их сталкивала уже вторично.
– Они еще попадутся нам! – прибавил испанец.
После многочисленных обходов, сделанных совершенно напрасно из-за скверной памяти гамбусино, трое путников подошли к месту, недалеко от которого охотникам только что встретился Гайферос. Это был тот самый пункт, с которого Бараха видел пирогу с двумя пиратами, исчезнувшую в подземном канале.
С величайшей осторожностью спустились они по крутым утесам, господствовавшим над этим затерянным речным рукавом, где они надеялись найти следы, которые могли бы дополнить уже полученные ими указания.
Глава VII. Голод
Подойдя к берегу, оба охотника и гамбусино заметили, что недалеко от них существовал более удобный спуск, змеившийся от самого верха скалы вплоть до воды.
– Несомненно, этим путем воспользовались негодяи, унося своего пленника, – сказал Хосе, – и у начала этой тропинки следует искать их следы!
– Удивляюсь я одному, – заметил канадец, внимательно разглядывая окружающую местность, – каким образом такой порывистый человек, как Фабиан, согласился спокойно спуститься с этой крутизны? По крайней мере, эти кусты не носят никаких знаков сопротивления с его стороны.
– А ты бы хотел, чтобы он свалился с этих утесов вместе с пленившими его?
– Конечно, нет, – отвечал охотник. – Но ты ведь видел, как он чуть не погиб в Сальто-де-Агуа, бросившись на врагов через пропасть. Вот почему эта его покорность внушает мне беспокойство. Несомненно, мальчик был ранен, быть может, находился без чувств, и это объясняет…