Для большей безопасности, а также с целью помешать команчу открыть наступательные действия, канадец попросил его взять правое весло, а сам вооружился другим. Затем, предав себя на волю судьбы, он толкнул пирогу к правому берегу, чтобы напасть на проход с этой стороны, хотя сам рисковал в таком случае подвергнуться большой опасности, так как сидел у левого, обращенного к островку борта.
Самый опасный момент наступил тогда, когда пришлось огибать излучину, которую делала здесь река.
На носу лодки стояли три индейца с томагавками в руках, готовые поразить колосса троекратным ударом, между тем как на корме оставались Хосе и гамбусино, держа наготове ножи. Хрупкое судно беззвучно скользило по реке, из глубины которой продолжало нестись звучное сопение, точно какое-то морское чудовище застряло там на мели. Вскоре на темной поверхности воды перед глазами путешественников обрисовался островок, на котором чернела огромная масса.
– Господи Иисусе! – прошептал испуганный гамбусино, не представлявший себе размеров зверя.
– Теперь полагайся больше на нож, чем на молитву! – посоветовал Хосе мексиканцу.
Завидев людей, медведь испустил угрожающее рычание. Ударив гигантской лапой о землю, он швырнул в воду целую лавину песка, после чего медленно встал на задние лапы.
И тут пирога приблизилась к роковому проходу. Ее пассажиры держались наготове.
– Ну-ка, команч, давай приналяжем на весла! От этого, быть может, зависит жизнь семерых людей!
С этими словами бесстрашный охотник твердой рукой погрузил в воду весло с целью как можно быстрее протолкнуть лодку мимо замеревшего на задних лапах зверя. Индеец энергично помог охотнику и поднял из воды весло в тот момент, когда лодка быстро скользила на расстоянии десяти футов от гигантского стража острова.
Тот как будто пока не решался броситься на лодку, и Красный Карабин надеялся уже благополучно миновать опасное место, когда один из команчей, отбросив томагавк, пустил в медведя стрелу, вонзившуюся ему в брюхо. Не ожидавший этого движения, канадец успел только гневно вскрикнуть, а чудовище, щелкая своими громадными клыками, с яростным ревом, словно скала, обрушилось в воду.
Не уступая команчу в проворстве, канадец вторым ударом весла отнес пирогу еще дальше, так что медведь попал в пустоту и его передние лапы ударили лишь по воде.
– Виват! – вскричал Хосе, чуть не задохнувшись в потоке брызг пены, летевшей ему в лицо. – Смелее, Розбуа! Смелее, команч! Вы действовали как два истых моряка. Эй, вы, там! Держитесь наготове, коли не хотите, чтобы зверь утопил нас!
Трое индейцев бросились с носа на корму в тот момент, когда взбешенное чудовище, рыча и брызгая пеной от ярости, находилось уже в трех футах от них.
– Да бейте же, бейте! – крикнул Хосе.
Впрочем, индейцы не нуждались в его приказе, которого к тому же и не поняли. Три томагавка разом обрушились на череп колосса, подобно ударам молота по наковальне.
– Бей еще! – азартно орал Хосе. – Зверюга живуча!
– Ради бога, тише! – попытался урезонить друга канадец. – Индейцы не…
Огненная вспышка на миг разогнала тьму, и раздавшийся вслед за тем грохот выстрела прозвучал в ушах наших путников как труба архангела.
– Дьявольщина! Это что такое? – вскричал испанец при виде какого-то тела, конвульсивно упавшего в воду, между тем как пирога продолжала уноситься вперед.
– Собака апач пьет воду, больше ничего! – ответил Сверкающий Луч.
Дикий вой огласил берега реки и равнину, на него немедленно ответили команчи, и этот хор голосов сливался с ревом хищного обитателя острова. Стрела, проникнувшая медведю во внутренности, удары топора по черепу, по-видимому, лишь больше разожгли его ярость.
– Смелее, Красный Карабин! – кричал Хосе, наблюдая с кормы вместе с команчами за ринувшимся за ними вплавь медведем, который то и дело поднимал одну из своих тяжелых лап, чтобы ударить ею хрупкое судно. – Слава богу, и на этот раз нам удалось ускользнуть от него, – продолжал он в тот момент, как вода вновь окатила его лицо. – Ну, команч, еще последний удар веслом! Это ты стрелял сейчас, Красный Карабин?
– Да, – ответил канадец, все еще работая веслом, – и карабин не так уж плох! Но стреляй же в этого дьявольского зверя, да в морду!
В самом деле, теперь уже ни к чему было остерегаться: апачи обнаружили белых. Надо было поскорее отделаться от одного врага, чтобы затем отразить нападение других, угрожавших со стороны равнины.