Нотки печали мелькнули в его голосе. Больше за этот вечер мужчина не проронил ни слова.
Мои вещи действительно покоились в шкафу в комнате, где я очнулась. Небольшая спортивная сумка с минимумом предметов одежды: пара джинс, футболки, ковбойские сапоги-атрибут настоящего старожилы этих мест, куртка, толстовка с капюшоном, чтобы прятать лицо, скрученное в тугой узел черное вечернее платье, пыльные лаковые лодочки и кружевное белье в пакетике из-под чипсов. Я не любила наряжаться, почти не красилась, куча вещей была мне ни к чему. Не то, чтобы я за естественность, просто лень и отсутствие умения. Когда работала в Чикаго в департаменте полиции, все очень удивлялись, мол, как же так, ты же девочка....тьфу ты!
Документы так же лежали рядом, как и моя кнопочная звонилка. Ура, я нашла ее! Только вот мобильная связь здесь была недоступна.
С досадой кинув бесполезную игрушку обратно в недры шкафа, коллегиальным рассмотрением текущей ситуации — то есть мной и моими тараканами, было принято решение пойти в душ и спать дальше. Может, я завтра проснусь, и все мне это почудилось, и нет никакого дома в лесу, аварии, и прочего-прочего-прочего.... Я прошла в прохладную белую комнатушку, примыкавшую к моей.
Glass Eye
Glass Eye
Клей Росс сидел в гордом одиночестве. В своем кабинете, закрывшись после окончания рабочего дня он любил выпить, покурить «травку» пока никто не видел. Но сейчас ситуация была весьма напряженной и требовала более острого ума и сосредоточенности, нежели обычно.
«Эти придурки Том и Дик не смогли ее догнать. Вместо моей крошки где-то валяется груда металла. Черт, черт, черт!»: он проклинал себя, ему хотелось вернуть время назад, откатить все сохраненки. Как в игре.
Но больше всего помощника Шерифа заботил маленький документик, пропавший из его кабинета в доме, в Саус-Лейке....Клей потер лицо ладонями и нервно провел ими по волосам.
Ему было за 30, но он все еще сохранил неплохую физическую форму, так как периодически, в просветах между кутежами играл в бейсбол с местными ребятами. Из-за заостренного, длинного носа и близко посаженных глаз его прозвали «Гудзонским Ястребом», прямо как название фильма. Так же эта кличка отлично характеризовала его в работе, что и помогло ему выслужится.... Он видел все издали, просчитывал ходы наперед, был хитрым, изворотливым лжецом. В общем, полная противоположность Уны. Не ясно, что она могла вообще в нем найти.
На данный момент Клея заботило три вещи. Это разыскать беглянку, найти документ и сделать так, чтобы его поставили на место шерифа. Старый хрыч Джонсон вызывал в нем отвращение, граничащее с яростью, но показывать это было нельзя. Гудзонский ястреб мечтал, что придет момент. когда здоровье совсем сдаст, шериф откинется в своем кабинете или уйдет на пенсию, а оттуда и в могилу, и он сядет на еще теплый от задницы старого олуха стул.
Клей улыбнулся, довольный своими мыслями и хитрым планом. Когда он подпишет договор с мэром, который уже в доле, к слову, о передаче земли в разработку, лес будет полыхать, но приятнее смотреть на это из тонированного окошка раритетной, нализанной «Импалы».
Раздался телефонный звонок. Он медленно и вальяжно, как аристократ, поднес трубку кнопочного телефона к уху. На том конце провода срывался взволнованный хриплый голос.
- Клэй, Клей, машина исчезла! Машины нет, девчонки нет, что за... тут происходит?
Внутри помощника шерифа медленно закипала черная смола. Он был в бешенстве, и с трудом сдерживался, чтобы не раздавить руками пластик.
- Прочешите все автомастерские! Узнайте, где была эта тачка и была ли! Узнайте все, и мне плевать как!
Договорив, он остервенело зашвырнул трубку вместе с телефоном в угол кабинета.
****
Солнце вставало, лениво поднимаясь из-за гор, и так же неспешно раздавало свои последние, еще теплые ноябрьские лучи, лаская редкие разноцветные листья на деревьях. Легкий ветерок подхватывал опавшие желтые листья кленов, и кружил их в вихре танца, как бы играя. Деревья отзывались ветру тихим шепотом, колыхая руками-ветками. В этом блаженстве и тишине просто нельзя было проснуться с плохим настроением и дурными мыслями. «Свою судьбу мы создаём сами». Только мы можем принимать решения, делать правильный выбор и выход из того или иного положения. Каждый сам выбирает свой путь.
Я вышел на небольшое узкое крыльцо, накинув на себя шерстяной плед, и чиркнул зажигалкой. Пахло сыростью, свежесваренным кофе, опавшими листьями и мокрым металлом. На металлических перилах крыльца и крыше машины переливались как жемчужины большие блестящие капли росы, в которых отражалось восходящее солнце.