Девушка приоткрыла глаза и попыталась сказать мне что-то, беззвучно шевеля пересохшими губами, как рыба на песке, цепляясь тонкими пальцами за край рубашки.
- Клей…не надо…не трогай меня… - Уна со свистом втянула воздух в легкие и зашлась в кашле, темные глаза в обрамлении густых ресниц наполнились болью и стали влажные как два огромных озера, с уголка губ вниз по щеке стекала тонкая струйка крови.
Мне вдруг стало дико жаль девушку, я сжал ее хрупкую ладонь и провел рукой по волосам.
- Все будет хорошо, его здесь нет, успокойся, Уна….
Ведьма вопросительно повернула ко мне голову, подняв одну бровь, показывая всем своим видом крайнее удивление , хотя я уверен – она знала суть происходящего.
- Уходи. Ты мог облегчить ее участь но ты испугался ответственности, так? Испугался, что не сможешь? – Кассандра говорила все это и металл звучал в ее голосе. Такой строгой и отрешенной я ее давно не видел. – Я позову тебя, как закончу, иди покури и прогуляйся, ты только мешаешь мне, ты заставляешь ее волноваться.
Мне ничего не оставалось как послушаться, и покачав головой я вышел, стараясь тихо прикрыть за собой дверь.
Туман почти рассеялся и ночь была пропитана свежестью и прохладой, предвкушением первых заморозков. Где-то внизу грохотал двигатель мотоцикла, но все это великолепие заглушал рой мыслей в моей голове, который только сжимался в тугой клубок моих собственных не предпринятых действий и нерешенных, отложенных на потом противоречий и проблем. Я правда мог вылечить девушку, стоило мне только коснуться ее. Но вместе с этим, я брал на себя ответственность за ее жизнь, и протягивал тонкую нить связи между нами. Когда ты своими руками возвращаешь кого-то с того света, у человека перед тобой возникает долг. Кровную связь невозможно разорвать, я не оставил бы ей выбор. Мы были бы связаны до момента смерти одного из нас. Так со мной была связана Эрика. Она выбрала судьбу хранителя леса и осталась со мной, я научил ее принимать облик оленя, вызывать дождь….
На меня нахлынули волной воспоминания, я сел на деревянное крыльцо и закурил. Грей, которому надело бегать меж высоких сосен с черными, устремившимися вверх, как шпили небоскребов, верхушками, подбежал ко мне, виляя хвостом и положил морду мне на колени.
Это все наше, Грей…. Наше богатство, наш дом… Я хочу сберечь его, но как я могу сберечь то, что обладает мощью, во сто крат превосходящую мои силы, если я не могу сберечь тех, кого люблю?
Ветер шуршал ветвями, перенося на себе горький запах хвои и уносил от меня запах теплой человеческой кожи и волос.
Однажды представитель американского правительства приехал к вождю индейского племени брюле и попросил отдать в аренду горы Блэк-Хилс сроком на сто лет. Вождь обещал подумать. К концу дня, когда, так и не дождавшись ответа, представитель правительства собрался отбыть восвояси, к его карете, запряженной шестеркой мулов, вдруг подошел вождь.
- Ну, ты надумал? - высунувшись из кареты, спросил представитель.
- Нет еще. Но я хочу получить твоих мулов.
- Ты не можешь их получить, - запротестовал посланник правительства, - мулы не принадлежат мне, и я не могу их продать.
- Но я не хочу их купить, - возразил вождь, - я хочу взять их в аренду.
- А на какое время?
- На сто лет.
– В своем ли ты уме?! - воскликнул посланник.
- От мулов ничего не останется за такой долгий срок! К тому же они принадлежат государству. Я не имею права ими распоряжаться.
- Это то, что я хотел сказать тебе, - ответил вождь. Горы тоже не принадлежат мне, а всему моему племени. Так что я не могу ни продать их, ни отдать в аренду.
Я не мог просто так отдать им лес, я не хотел отдавать им жизни людей. Ни одной жизни больше.
Кассандра открыла дверь, заставив меня и Грея повернуться. Мягкой, кошачьей поступью подошла ко мне и положила ладони мне на грудь.
- Дейвен, -начала она тихим, ровным тоном – Так нельзя. Ты не сможешь помочь другим, если ты не хочешь меняться. Я понимаю твою боль, но Эрика принесла жертву во благо всем нам, пожалуйста, цени это. Тебе нужно идти вперед. Нужно гнать страх дальше от себя.
Где-то внутри себя я понимал всю правоту этой маленькой индейской шаманки. Каждый раз, когда я слышал свое имя из ее уст, я вздрагивал как пораженный током, это действовало на меня неизменно, и ведьма знала это.
Одобрительно кивнув, я дал понять, что ее слова были поняты и восприняты в нужном русле. Я не очень любил разговаривать, общаться, пустая болтовня была не для меня.