Слушая его, Алиса всё больше и больше недоумевала. Неужели он не понимает? Пришлось объяснить:
— Кун, это хорошо, что ты хочешь помогать нам. Но… Пока мы тебе не доверяем, о каком оружии для тебя может идти речь?
Секундная пауза, а потом послышался странный звук, словно оборотень пытался бесшумно шипеть, но получался у него лишь прерывистый шелест. И, только когда непонятное шипение закончилось, Алиса догадалась, что Кун беззвучно смеялся.
— Госпожа, но вы уже доверяете мне, — вновь раздался шёпот с пола. — А если и не доверяете, то придётся довериться. — И добавил нечто совсем обескураживающее: — Не бойтесь, госпожа.
И снова тишина.
И в этой тишине жёсткие пальцы осторожно обхватили запястье Алисы, легонько пожали его и снова пропали.
Чего девушка о себе не знала от слова «совсем», так это то, что она обладает железной выдержкой. Не заорала. Не вскрикнула. Не дёрнулась… Только ошеломлённо сидела в кромешной тьме и страшилась пошевельнуться. Но ведь Виктор связал ему руки! Голос рассудка с бесконечным терпением напомнил, что брат не умеет вязать узлы по-настоящему. Городской пацан. Время его воспитания и жизни — двадцать первый век. Зачем ему это умение на улицах современного им города?
Так что Кун прав: будь он им врагом, он давно бы мог сделать с ними что угодно. Даже несмотря на травмированную ногу
— Алиса!
При чужих Виктор звал сестру именно Алисой… Не вставая с пола, она откликнулась:
— Я здесь! Идите на голос. — И непринуждённо добавила, предупреждая: — Мы с Куном ждём вас.
— Чё-о?! С кем?! — изумился брат, а Лула простецки охнула.
Но чуть позже выяснилось, что в их ситуации миролюбивый оборотень — это здорово. Едва только утихли страсти, из-за того что Кун играючи освободил свои руки от верёвки, как оборотень сообщил, что замечательно видит в темноте и может сам заняться раной, если ему дадут тот самый подорожник и сухие и чистые тряпицы. Но в первую очередь он оделся: Виктор и Лула в самом деле нашли довольно большой лоскут жёсткой ткани (Алиса подозревала простыню или что-то в том же роде), и Кун сумел воплотить в жизнь предложение Алисы одеться в нечто вроде древнегреческой туники, прорезав в середине лоскута отверстие для головы, а затем подпоясавшись той же верёвкой, которой его связывали. И лишь потом обработал и перевязал рану. С пола встал сам, не дожидаясь и не прося помощи.
— Не надо бы тебе сейчас много двигаться, — с тревогой сказала Алиса, слушая неровную походку Куна, который пробовал шагать. — Нога у тебя хоть и не сломана, но кость-то задета очень сильно.
— Госпожа, я благодарен вам за участие ко мне. Но всё, что вы сказали, относится к человеку. Оборотни, напротив, исцеляются быстрей в движении.
И тут же попросил выпустить его во двор. Алиса решила, что по нужде. Но Кун сказал, что хочет убедиться, что свет из коридора, в котором Виктор закрыл окно ставней, не виден с улицы. А потому молодой господин пусть идёт в тот коридор и ненадолго зажигает в нём хоть свечу, хоть факел.
— Я вижу две причины отказать тебе, — проговорила Алиса во тьму. — И первая: ты сам говорил, что измигуны…
— Они всё ещё идут сюда, — нетерпеливо прервал её оборотень. — А когда впервые появляются близко к дому, где есть для них добыча, лесная прорицательница начинает петь сторожевую песню для живых. Но ведь вы ещё не слышали её?
— Ой, и правда, — прошептала Лула. — Прорицательница пока ещё молчит.
— Но тогда измигуны, может, ещё и не придут? — растерянно высказал Виктор.
— Запах живых они чуют издалека… — Судя по странно пропадающему и вновь возникающему звуку реплики, оборотень покачал головой. — Поэтому выпустите меня побыстрей, пока есть время. И неплохо бы найти для меня хотя бы топор…
— Но факелы… — в замешательстве начал было Виктор и замолк. Алиса услышала с того места, где он только что стоял, неуверенные, шаркающие шаги мимо них. Потом раздался какой-то множественный шелест и тихий треск. — Будет вам факел, — проворчал брат, явно повернувшись к ним спиной.
Припомнив, что там такое, Алиса улыбнулась: Виктор, не зная, где взять свечи или факел, воспользовался волокушей, от которой и отломал несколько веток. Или он сломал утренние веники для уборки, которые они оставили возле двери? Не всё ли равно… Только бы он был осторожен в коридоре с огнём!