По привычке я потянулся к Системе, чтобы глянуть на деда еще разок. Мало ли, вдруг после уговора что-то поменялось. Только ни строчки мне не выпало, ни рамки, ни даже трех вопросительных знаков, какие исправно висели над реликтами. Пассивка молчала так же глухо, как молчала у шалаша, и от этого молчания у меня между лопаток пробегал неприятный сквознячок. Выходило, что для моего невидимого помощника вот этого сморчка с посохом просто не существовало в природе.
— Ты сказал, потолковать надо, — не выдержал я. — Так толкуй, отец. Мне до дому еще добираться.
— Тороплив ты, егерь, — прошелестел дед, не оборачиваясь. — Все вы, короткоживущие, торопливы. Оттого и не видите ничего дальше своего носа.
— Так у нас времени в обрез, оттого и торопимся. Ты вот сколько лет на свете?
Он остановился. Повернул мухоморную шляпку в мою сторону, и желтые пуговицы глаз блеснули из-под обвисшего края.
— Не помню, — сказал он. — Раньше считал. Потом перестал.
И зашаркал дальше.
Я хмыкнул и пошел следом. Ответ мне, как ни странно, понравился. Я и сам в прежней жизни к семидесяти перестал считать зимы, потому что счет этот радости не приносит никакой.
Шагов через тридцать дед вдруг свернул с тропы. Я притормозил и стал смотреть, как он подходит к молодой елке, что стояла особняком между двух валежин, и прикладывает к стволу свою веточку-руку.
— Здравствуй, здравствуй, — прокряхтел он куда-то в кору. — Стоишь? Ну стой, стой. Корешок-то у тебя с полудня подобрало, чую. Ничего, водицы к весне подпущу.
Я остановился в трех шагах и стал ждать, переминаясь с ноги на ногу.
Дед постоял так с полминуты, кивая шляпкой в такт каким-то своим словам, потом убрал руку, обернулся и посмотрел на меня с самым искренним недоумением.
— А ты кто?
Тьфу ты… Я вспомнил, как росомаха пальцем у виска крутил, и, кажется, сейчас понял, что он имел ввиду. Маразм у деда. Самый настоящий маразм. И мы вот к этой чуде-юде пришли за помощью…
— Егерь я, — ответил я Лешраку спокойно. — Егор. Мы с тобой минут десять назад познакомились при всем лесе.
— А, — сказал дед. — Ну да. Егерь. Помню.
И зашаркал дальше как ни в чем не бывало.
Доводилось мне видеть похожее в деревне у соседской бабки на девяносто третьем году. Она внуков путала и здоровалась с ними по два раза на дню, а имена всех своих коз помнила наперечет, до последней.
Вот и тут, судя по всему, что-то похожее было.
— Помогу я вам, — сказал Лешрак через десяток шагов. — Слово дал, назад не возьму. Только помощь эта многого будет стоить.
Ага. Вот оно.
Когда говорят «помогу», а потом делают паузу, самое время спросить о цене, пока цену не назначили за твоей спиной.
— Чего именно будет стоить? — спросил я прямо. — Ты со зверей уже плату взял в качестве клятвы. С меня чего возьмешь?
— С тебя ничего.
Я аж брови приподнял. Ну глупость же какая-то. Если уж со зверей потребовал настоящую клятву вместо пустого «обещаем, батюшка Леший», то с меня и подавно должен был запросить чего-нибудь дельного.
— Так не бывает, — ответил я.
— Бывает, — дед снова остановился и постучал посохом о наст. — Я не сказал, что цену платить тебе, егерь. Я сказал, что стоить это будет многого. Слова разные.
Мне это не понравилось совершенно. Есть в таких оборотах что-то от районного снабженца, который обещает выписать тебе доски, а потом выясняется, что доски идут в счет чего-то, о чем ты и слыхом не слыхивал.
— Ну так объясни толком, Лешрак, — я нарочно назвал его по имени, чтобы дед понял, что разговор пошел серьезный. — Не люблю я эти полунамеки и недомолвки. Вот эту всю тень на плетень, как ты любишь.
— Не твоего ума дело. Покуда.
Ох и вредный же старикашка. Неужели и я таким был в старом теле, а? Ну жуть же полнейшая, зануда занудой. Это меня что, Наира именно таким видит?
— Отец, — я остановился и уперся кулаками в бока. — Я не мальчонка, чтобы меня втемную водить. Если я в это дело лезу и людей… зверей веду, я должен знать, чем оно кончится.
— Клятва-клятвой, егерь, да только знаю я зверей. Они год-два максимум продержаться, а дальше все по накатанной пойдет. Ты уж пригляди за ними, — он посмотрел на меня искоса, а затем добавил: — это я тебя как старик старика прошу, — и подмигнул мне.