Энги дернулся, пытаясь меня оттащить, но я лишь прикрикнула на него, не оборачиваясь.
— Я запрещаю вам убивать его! Он — как я, слышишь? Со мной, или без меня, вы не смеете его трогать!
Волк зарычал, страшно недовольный моим приказом, и вывернул шею из моей руки.
Тогда мы заберем лошадей.
— Нет! — воскликнула я, хотя и с некоторым облегчением: похоже, об убийстве Энги больше речь не шла. — Это наши лошади.
Вожак отпрыгнул и некоторое время кружил вокруг нас вместе со стаей. В конце концов волк бросил мне напоследок:
Одну лошадь. Большую. Только посмей нам помешать.
Он так грозно оскалился и клацнул зубами в мою сторону, что я в страхе отшатнулась: а вдруг правда укусит?
— Нет! Лошади наши! Мы на них едем! — в подступающем отчаянии воскликнула я.
Волк грозно зарычал и пребольно ткнул меня мордой в живот:
Мои братья и сестры голодны. Или ты отдаешь нам лошадь. Или мы возьмем твоего человека, когда поймаем в следующий раз.
— Маленькую! — почти рыдая, воскликнула я, пытаясь закрыть спиной ошалевшего от страха коня Энги. — Большую оставь нам!
Как ни странно, но волк не стал спорить, всем своим видом показывая, что готов отужинать моей лошадью прямо сейчас.
— Только не здесь, — утирая слезы, прошептала я и дрожащими пальцами принялась отвязывать несчастное животное, принесенное в жертву. — Пусть убежит подальше.
— Илва, что ты делаешь? — крикнул Энги, пытаясь мне помешать.
— Замолчи, прошу тебя, — заплакала я еще горше. — Я покупаю наше спасение.
Бедная лошадь, с которой сняли подпругу и уздечку, тут же пустилась вскачь, гонимая страхом смерти, за ней незамедлительно пустились волки.
Все, кроме вожака. Я утерла слезы и опустилась перед ним на колени, взяла оскаленную морду в свои руки и посмотрела в янтарные глаза.
— Не смей. Трогать. Моего. Человека. Никогда. Запомнил?
Никогда. Запомнил.
Он отпрыгнул, показывая бок, но затем оглянулся и прорычал:
Но если убьет одного из наших — убьем его.
Волк умчался вслед за стаей, будто его и не было. Потрясенный Энги только развел руками:
— Что это было?
— Я не знаю, что это было, Энги. Но я говорю тебе в последний раз: если ты тронешь хоть одного из них, они найдут тебя и загрызут. И меня не будет рядом, чтобы помочь тебе. Отныне забудь об охоте волках, слышишь?
— Слышу, — буркнул он недовольно. — Зачем ты отдала им лошадь? Как нам теперь ехать?
— Зачем я отдала лошадь?! — я готова была накинуться на него с кулаками. — Разве ты не понимаешь? Они могли убить нас всех! Они могли разорвать тебя и обеих лошадей! Я должна была дать им хоть что-то! Взамен на твою жизнь.
— Ведьма, — Энги сердито сплюнул себе под ноги.
— А еще недавно называл высочеством, — с обидой огрызнулась я и утерла рукавом хлюпающий нос. — Ложись спать, завтра снова долгий путь.
Энги тяжело вздохнул, но делать было нечего. Успокоив оставшегося коня, он улегся на еловое ложе рядом со мной.
— Что я теперь скажу Огнеду? — он горестно покачал головой.
— Если король наградит тебя золотом, купишь Огнеду хоть двух лошадей вместо пропавшей.
Мне тоже было нелегко, я не могла не думать о несчастной лошади, которая служила мне верой и правдой целых два дня и которую я сама отдала на растерзание волкам. Сегодня я впервые по-настоящему рассердилась на своих мохнатых братьев.
— От господ мне чаще доставались плети, чем золото, — пробурчал Энги и уткнулся лицом мне в затылок.
Мое сердце сжалось. Но я твердо пообещала себе, что на этот раз все будет не так. Без золота я его не отпущу, и уж пусть король раскошеливается, если хочет получить свою принцессу.
Впрочем… перед тем, как заснуть, я поймала себя на совсем другой мысли. И эта мысль немного меня обнадежила.
Глава 17. Возвращение принцессы
Целую седмицу мы тащились по лесу вдвоем на оставшейся лошади. Сидеть так в одном седле не слишком удобно, но я наслаждалась моментами близости, когда моя спина прислонялась к напряженной груди Энги. Он украдкой вдыхал запах моих волос, когда думал, что я не замечаю, а я грустно улыбалась, понимая, что волшебной сказке скоро настанет конец.
К окраинным деревням, пролегающим вдоль тракта, выехали как раз вовремя: запасы еды и воды заканчивались. Часть денег Энги потратил на провизию в ближайшем трактире; на ночлег остановились в следующей деревне. После того, как Энги заплатил Огнеду за лошадей, денег осталось не слишком много, однако он раскошелился на две отдельные комнатушки и возможность как следует вымыться. Я погрустнела: впервые за долгое время придется ночевать в одиночестве. На робкие возражения он ответил холодным молчанием, сгрузил вещи у моего порога и ушел вниз пить вино.