Было одно но. Зинка спала полдня, на зарядку она вставать не собиралась. Созерцать тоже. А разговоры с деревьями считала чушью. Главной её миссией являлось высказывать мне своё недовольство.
- Арька, куда ты меня завезла? Это ж секта бездельников. Ушли в лес, чтоб на работу не ходить. Ты посмотри на них – недоучки и дебилы. Ты лучше почитай классическую психологию – да по ним клиника плачет.
Зинка всем своим видом давала понять, что она сама себе хозяйка. Напрочь игнорируя всякие практики, ей, однако нравилось приходить на общую кухню, слушать разговоры, порой пытаться поумничать, но ребята её быстро осекали.
- Зин, не кради наше время, - ни политика, ни скандалы, ни теории заговора, и прочая ерунда их не интересовали.
Зинка прикусывала язык, а потом, выловив меня где-нибудь за лагерем, снова начинала заезженную пластинку:
- Ты что, не видишь? - это секта!
- Они у тебя денег требуют? – парировала я, - Зин, если ты не хочешь ничего делать – не делай, Васька просто так тебя лечить не будет. Он берётся только за тех, кто готов меняться.
- Я и не дам ему себя лечить, гуру, блин, новоявленный. Целитель хренов. Чтобы он мне навредил тут ещё?
Днём мы ходили на озеро у подножья горы, оно было внушительным, и мы наслаждались плаванием в прохладной и чистой воде. На обратном пути собирали грибы для супчика на ужин. А вечером костёр и бесконечные увлекательные рассуждения - почему, зачем и как?
Жизнь могла бы быть прекрасной, если б не утомительное Зинкино нытьё про секту. Обидней всего было то, как она отзывалась о Ваське и ребятах. Для меня Васька с первой встречи стал авторитетом. Я не считала его архангелом, как (он прикалывался) называли его другие. Для меня он являлся товарищем и первым наставником по духовной части. В то же время я чувствовала ответственность и за Зинку. Это я её завезла в глухой лес, да ещё на горе. Больного человека, которого лечить, как выяснилось, никто не собирался. И тут я ничего поделать не могла. Пациента не кладут на операцию без его полного на то согласия.
- Мать Терезу из себя корчишь! - орал Васька на меня, - думаешь, повысила вибрации, так теперь в спасители можно лезть? Ты зачем мне её привезла? Чтобы я её от её же говна избавил! Так оно к ней в стократном размере вернётся, потому что рак - это следствие, а причину она понять не хочет. И не перекидывай на нас свою ответственность - это твоя подруга.
Васька умел поставить на место. Частенько он это делал грубо. Неприятно, конечно, но я услышала как минимум две новости. Хорошая - это то, что у меня повысились вибрации. Плохая - с Зинкой мне придётся заниматься самой, а мне этого ох как не хотелось.
Как-то раз, возвращаясь с озера, я обнаружила на поляне Ваську абсолютно голого. Он важно расхаживал по своим владениям. Полинка околачивалась рядом. Как мужчина, Васька был хорош. Промелькнула мысль, что не зря Полинка, столичная успешная штучка, заинтересовалась нелюдимым отшельником. Я спросила, всё ли нормально, и как реагировать на то, что хозяин горы расхаживает в костюме Адама как ни в чём не бывало. Полинка махнула рукой:
- Всё нормально, - и засмеялась. Нормально так нормально. Хозяин - барин.
Подтянулись ребята – пора обедать. Вот и Зинка нарисовалась. Взглянув на Ваську, она хихикнула и присела рядом со мной на скамейку. Чувствовалось, что ей до жути неловко. Я удивилась её поведению. Зинка - этакая сердцеедка, знаток мужчин и опытная сучка. А тут сидит смирненько, не знает, куда глаза деть, даже закурить не пытается.
- Какого хрена ты пялишься на мой хрен? - грубо заявил Васька.
Зинка что-то промямлила в своё оправдание.
- А то я не вижу, куда ты смотришь. Вот ребята - все смотрят мне в глаза, почему ты не можешь глядеть выше моего паха?
"И действительно, что с ней такое? - размышляла я, - неужто он нажал на какую-то больную точку. Я бы даже и не догадалась".
Васька, красуясь причиндалами, расхаживал по кухне и орал:
- Ты приехала в мой дом. Ну и что, что я живу в лесу, и моя спальня похожа на собачью конуру. Зато на свежем воздухе. Здесь нет проводов, и ничего не мешает потокам энергии. Здесь поют птицы, а не воют сирены, и не доносится грохот грёбаных машин. Ты сейчас сидишь в этой избушке - я её воздвиг собственными руками. Скамейка, куда ты посадила свою жопу - это моих рук дело. Даже эта земля - это собственность моих друзей, именно поэтому я имею право здесь жить. Ты заявилась ко мне в гости и своим поведением указываешь мне, словно я не так расставил мебель или повесил шторы. Это мой дом и мои правила!