Васька умолк, и тишина заложила уши. Проняло всех, даже местных обитателей. Мне стало стыдно и за себя, и за Зинку. Действительно, приехала и скинула на ребят её, словно поломанный, никому ненужный чемодан дерьма. Разгребайте. А я побалуюсь энергиями и понаслаждаюсь природой.
Васька ходил голый дня три. Вошел во вкус. Но на поляну периодически наведывались гости, и хозяину пришлось одеться.
Зинка потихоньку начала появляться на практиках. Обстановка в лагере постепенно разрядилась, вечерние посиделки проходили уже не так напряженно. Мы с Зинкой стали смелее задавать вопросы. Пытались выяснить причины болезни Зинки. Они лежали на поверхности. Бывший муж - жлоб и хам. Бывший любовник - больной мерзавец. Нынешний любовник - тупой и ограниченный. Васька призывал её разобраться со своими мужиками, в этом корень проблем большинства болезней - претензии к противоположному полу. По задумке Творца мы должны дополнять друг друга. А мы воюем. Васька рассказывал, что самая первая война на Земле произошла между мужчиной и женщиной. И понеслось.
- Все практики основаны на развитии ощущений и чувств, - повторял Васька. На одной из наших вечерних посиделок он предложил мне ощутить не энергии, не тело, а чувства и эмоции другого человека. Мы всем лагерем сидели на кухне вокруг костра, а позади меня, на лавочке, тихонько дремала Алёна.
- Приступай, - приказал Васька, кивнув на Алёнку.
«Только не она, - подумала я». Я знала, что чувствует Алёнка. Полина появилась в их маленьком мирке и забрала у неё мужчину. Каждый свой день пребывания в лагере, я изумлялась: почему она всё ещё здесь? Молодая, красивая, способная. Ей приходится подстраиваться, быть милой, терпеть новую хозяйку лагеря. Я знала, что она чувствует: предательство, разочарование, как будто вырвали кусок из сердца. Я это понимала потому, что недавно перенесла похожее состояние, приехав из Италии.
А потом я подумала, что могу и ошибаться. Может, я всё это надумала? Может, это только моя ситуация?
- Не получается, - тихо произнесла я. В отблесках костра мне показалось, что Васькины глаза потемнели.
- Я думал, ты правда хочешь научиться. Терпеть не могу, когда мне врут.
Он поднялся и вышел в темноту.
- Жалко, что ты зассала, - сказал мне Егор, - Это давно уже пора было решить. А мы упустили такой шанс благодаря тебе.
В его словах проскользнул интерес к чужому грязному белью. А может, я снова ошибаюсь? И ребята действительно хотят решить конфликты между собой, а не посмотреть спектакль чужой боли? Было противно, то ли от своей трусости, а то ли от того, что я не захотела глумиться над Алёнкой.
Назавтра Васька повел свою команду на сборы ягод. Нас оставили приглядывать за лагерем. Я сидела посреди поляны, погруженная в раздумья. Зинка отсыпалась в домике.
Послышался шум мотора, и на поляну въехал мужичок на мотоцикле. Мы разговорились, и он показал мне маленького оленёнка, достав его со дна мотоциклетной коляски. Сказал, что малыша бросила мама, и он спас его, забрав с собой. Повезёт его домой, пусть дети играют, а жить будет с коровой. Оленёнок был напуган, дрожал всем телом, от остреньких ушек, до маленьких кругленьких копыт.
Немного поболтав, мужик уехал. На поляну вышла Зинка.
- Что за шум?- зевнула она.
- Чувак оленёнка привозил, говорит мать бросила.
- Чего ты меня не разбудила? - подруга оживилась, - надо было сфоткаться с ним!
- Да жалко малыша, он и так напуган до смерти, а тут ещё люди со своей фотосессией.
Вскоре хозяин горы привел свою команду домой. Вёдра полны ягод. Зинка принялась рассказывать историю про оленёнка. Васька насторожился. По пути они встретили лесника, и тот поведал, что пока олениха питалась, кто-то забрал детёныша.
- Надо срочно найти этого мужика - это браконьер. Надо забрать малыша.
Васька начал куда-то названивать. Решив вопрос, он накинулся на нас:
- Надо было расспросить его, с чего он взял, что детёныш брошен? Какого хрена он вообще туда полез? Умнее надо быть, бля...
- А я вообще спала, Аринка меня даже и не разбудила, я только шум слышала. Я бы ему не дала просто так уйти! – хорохорилась Зинка.
«Что, опять?» - подумала я, но промолчала. Не до наших с ней разборок. А умнее действительно надо быть, бля...
Приближался день отъезда. На Васькино расположение я больше не рассчитывала. С Зинкой общаться не хотелось вообще. Оставшиеся дни я решила провести в одиночестве, в который раз пытаясь научиться медитировать.
Васька выследил меня в лесу, где я созерцала соседнюю гору.