Его взгляд стал осмысленнее и светлее, и он вспомнил то самое заклинание, которое его наставник Иерохим вложил в его память одним из первых, считая его самым главным. Заклинание — заградительное слово, которым просветленный Страж мог остановить действие любого мага, направленное против него, защитника Приграничного мира.
Я, затаив дыхание, с восхищением наблюдала на возрождающегося Стража, который расправив согнутую спину, уверенно коснулся свободной рукой лба Темного мага и зашептал слова на неизвестном языке, одновременно похожем на щебетание птиц, уханье сов и чего-то еще непонятного мне, но до боли знакомого и родного. Поднялся сильный ветер и закружился в странной пляске. Он подымал ветви, листья и пыль с земли, окутывая ими Принта, словно заворачивая его в тугой кокон. Рука Афанасия заискрилась серебряным светом, вкладывая просветленную энергию Стража в посох, который он держал. Каждое слово заклинания вызывало яркую небесную вспышку над головой, извивающегося от ужаса, Принта, который не в силах был противостоять древней магии, созданной его предками.
Он был сломлен и плотно завернут в кокон из лесных предметов. Видя свое поражение, Темный маг завыл громко, протяжно, выплевывая проклятия в наш адрес, обещая встретится с нами в аду и отомстить. Внезапно небесная вспышка соединилась с серебряным светом, идущим от Стража, вызывая столп света, направленный на Принта. Раскаты грома с оглушительной силой разорвали тишину, вызывая небольшое землетрясение.
Я упала на колени, пытаясь удержаться за трубчатую траву и обломки корней деревьев, чтобы безумный ветер не утащил меня за собой. Мне было одновременно страшно и захватывающе видеть к чему может привести столь сильное заклинание, но вспышки света в небе сменились кромешной темнотой, не давая оценить полную картину происходящего. Эта какофония мерцающего света, громкого звука грома и свиста ветра вызвали у меня сильное головокружение и тошноту, я теряла силу, сопротивляясь этому, но вместе с тем была счастлива, что смогла помочь Афанасию справиться с собой, своими страхами и иллюзиями, вспомнив, что он Страж.
Последние слова заклинания Афанасий произнес шепотом, после чего все вокруг замерло, словно ничего не было и мне это только привиделось. Наступил рассвет, зелёное солнце волшебного мира осветило поляну, и я почувствовала, что тяжесть на душе, так мучившая меня с момента встречи с Темным магом отступила. Поднявшись, я увидела замершего Принта, сидящего на земле, облепленного грязью и травой. Рядом с ним лежал посох Стража.
— Анна, помоги! — услышала я Бадика и обернувшись вскрикнула.
Афанасий, тяжело дыша, лежал на боку, устремив затуманенный взгляд на обездвиженного мага. Его седые волосы были разбросаны на обожженной земле. Он постарел еще больше, осознавая, что, защитив нас, потерял свою силу, а вместе с тем и магические способности.
Вытирая слезы, я бросилась к Афанасию, одновременно вытаскивая из кармана куртки флакон с драгоценной целительной жидкостью. Каково же было мое разочарование, когда я обнаружила, что флакон, сделанный из простого, но казалось очень прочного стекла разбился, не оставляя шанса вернуть силы старику. Держа в руках осколки, я с отчаянием смотрела то на Бадика, то на Афанасия и не знала что делать.
— Внученька, выхода нет. Тебе нужно оставить меня здесь, а самой двигаться дальше к дереву за Лесным ключом. Я отлежусь пока, подожду вас в шалаше, — еле слышно произнес старик, пытаясь повернуться на спину.
— Ишь чего удумал. Решил увильнуть от похода, в который сам же нас втравил? Ну уж нет. В прошлый раз, когда мы тебя оставили одного, ты умудрился попасть под влияние Принта, вместо того чтобы броситься нам на помощь. Одни проблемы с тобой, старик, — буркнул Бадик и лег рядом с Афанасием, облизав его лицо.
— Я согласна с Бадиком. Уж если идти, то только вместе. Знаешь, мы тебя не бросим, — я была очень благодарна собаке за преданность и правильные слова. — По одному мы точно пропадем, а ведь нам нужно спасти мир от этих расплодившихся повсюду чудовищ. Куда ж мы без тебя? Передохнем, подкрепился и в путь. Я уверена, что, отдохнув ты сможешь вернуть себе магические способности.
Скатерть-самобранка сделала свое дело, придав нам силы. Уложив Афанасия в шалаш, на матрас из травы, я не удержалась и подошла к Принту. Его окаменевшая поза не изменилась за это время, но я почувствовала необъяснимую тревогу, на миг мне показалось, что он моргнул. Умом понимая, что это невозможно, я все равно вздрогнула. Сколько у нас есть времени, прежде чем это чудовище очнется? И как потом нам усмирить его, если Афанасий не сможет воспользоваться своей магией? Нужно убираться отсюда и побыстрей. Я чётко осознавала, что теперь все решения нужно было принимать мне, но от этого делалось очень неуютно. Знать, что от тебя зависят жизни других, тем более близких, страшно. Но рано или поздно судьба заставляет нас сделать это, словно проверяя на выносливость. Что ж судьбы не избежать.