— Потомство — это ваши клоны? — моему удивлению небыло предела.
Я и предположить не могла, что птенец Аквалисы мог быть простым клоном, выращенным из ее клеток. Что ж это объясняло многое: и то каким образом маги размножаются, и то почему Принт продолжил дело своего отца.
— Разумеется Члены Совета знают, что в обыденном мире наука достигла того уровня, когда ученые научились клонировать себе подобных. Что ж похвально, но люди до сих пор не знают, как сделать клонов осознанными, вложить в них разум. Не сомневаюсь, что когда-нибудь вы поймёте и это, но люди забыли о перенаселенности их части Земли. Вас и так очень много, представь, что будет, если к вам прибавятся разумные клоны. Сможете ли вы сосуществовать друг с другом? Или это вызовет разлад между вами? Однако, маги не должны вмешиваться в вашу жизнь. Это закон. Ваши решения, даже если они неразумны, нас не касаются.
Аквалиса молча взглянула на костер, обняв себя руками.
— Я первой узнала, что Крэст нашел древние заклинание об объединении миров, которое в будущем могло привести к еще одной Великой Битве. Он, вероятно, не задумывался об этом, мечтая стать единственным властелином над обоими мирами. Я догадывалась, что темная магия, которую мы тщательно охраняли от жителей волшебного мира была возрождена им, и однажды убедилась в этом. Он обратился к Совету уведомив его о своем желании завести потомство. Члены Совета увидели в этом только то, что Крэст устал и образумился, забыв свою идею, но мы ошиблись. Да, мы некоторое время наблюдали за ним, но он был так счастлив, готовясь стать отцом, что отпали все подозрения. Жизнь продолжалась, а у каждого из нас были свои дела и обязанности. Безумная идея Крэста забылась нами, но, как оказалось, не им.
Однажды, проезжая мимо жилища Крэста, я услышала, как тот обучает сына основам магии, которая явно не ограничивалась ее доброй стороной. Он показывал Принту артефакты, которые были способны вызвать огромные разрушения в нашем мире. Он обучал его запрещенной портальной магии, показывая сыну, как с помощью энергии стихий вызывать мгновенные перемещения во времени и пространстве. Крест обучал Принта древнему языку жестов и мимики, который был давно забыт жителями волшебного мира. Он готовился к осуществлению своей мечты и поэтому спешил передать сыну всё то, что он разыскал в тайниках подземелья.
Медлить было нельзя, меня окатил холодный душ прозрения. Я поняла, что он вплотную подошёл к разрушению устоев нашего мира, став опасным и абсолютно бездушным тёмным магом. Не раздумывая ни секунды, я, мысленно соединившись с разумами Членов Совета, ринулась в бой, надеясь спасти маленького Принта от пагубного влияния его отца, надеясь, что в его зарождающемся сознании еще не закрепились древние проклятия. Закон суров — тёмным магам не место среди нас, и они подлежат уничтожению. Недаром древнее зло покорилось нашим предкам, они смогли его обуздать и спрятать подальше, вглубь земли, закрыв его суровыми заклинаниями. Что ж Крест знал, на что шёл, распечатывая запретное.
Аквалиса раскалилась. Её человеческий облик начал исчезать, показывая истинное лицо. Грозная четырехкрылая птица вырвалась на свободу. Едва сдерживая процесс трансформации, Аквалиса шумно задышала и, закрыв огненные глаза, отскочила подальше от нас, выдохнула пламя, идущее изнутри. Успокоившись, она подошла к костру, и соединила огонь, усмиряя его и себя.
— Битва между нами была жестокой. Силы были равны. За мной стоял разум и магические возможности всех Членов Совета, за Крэстом — темная магия и древние заклинания. Наш бой длился не один день. Земля на сотни миль пылала от огня и дымилась от кипящей воды. Деревья и трава были выжжены и вырваны с корнем. Птицы и звери в ужасе покинули насиженные места и свои норы, а те, кто не успел были обречены. Мое сердце обливалось кровью — я, Член Совета, выбранная всеми жителями нашей волшебной страны для защиты, стала угрозой их жизни. Но даже видя все разрушения, я знала, что действую правильно. Я быстро слабела, но вся мощь коллективной магии помогала мне в той битве. Мои крылья вновь и вновь сформировали шары, которые окутывали огнем, идущим из моих лёгких. Клюв, словно катапульта, отбрасывал шары, направляя прямо на Крэста. Пытаясь не задеть младенца, я уводила мага подальше от его колыбели, но озлобленный Крэст оставался рядом со своим сыном, оберегая его. Он ослаб и, по большей части, вызывал стихию воды для тушения пожара вокруг младенца. Мы оба были сильно ранены и обессилены, но приговор нужно было привести в исполнение. Я поднялась высоко в небо и, собрав силы, резко полетела вниз, кидая огненные стрелы в темного мага, который и не думал сопротивляться. Последнее, что я увидела в тот день, проникло в мое сердце острой иглой, которую я так и не смогла вытащить по сей день: пылающий Крест берет из колыбели своего сына и спасая его от неминуемой гибели отбрасывает его подальше от поля битвы, а сам, улыбаясь, падает на землю, пригвожденный огненными стрелами, превращаясь в живой факел…