Аквалиса замолчала и покачнулась, притихший Бадик непроизвольно подскочил к ней, пытаясь привести ее в чувство. Аквалиса вцепилась в его шерсть и, открыв глаза, с благодарностью посмотрела на собаку.
— Может, воды? — крикнула я и бросилась в шалаш к своему рюкзаку.
Схватив бутылку, я отвернула крышку и подала ее Аквалисе, которая уже сидела на стволе упавшего дерева рядом с Афанасием.
— Я не горжусь тем, что тогда сделала, но и не жалею об этом. Я выполняла свой долг, защищая жителей нашего мира от влияния темного мага. Моя вина лишь в том, что, потеряв сознание, я упустила сына Крэста. Очнувшись, я долго искала его на поле битвы, но, увы, не нашла. Принт скрылся в подземелье, которое подготовил его отец. Он сумел выжить и стать темным магом, найдя записи и тайники своего отца, — Аквалиса замолчала и повернув голову посмотрела на меня.
— Это все. Надеюсь, моя исповедь поможет тебе понять, что произошло. Крэст — был опасен своей гордыней, но Принт — опасен вдвойне: он вырос, не подчиняясь правилам нашего мира, он одинок и ожесточен, считая всех своими врагами. Он — могущественный темный маг, стремящийся вернуть древние времена. Он — чудовище, объединившееся с небесными тварями, пытающееся ввергнуть оба наших мира в хаос и катастрофу. И самое главное — я не знаю, как его победить.
Глава 17. Течение
Исповедь Аквалисы повергла нас в шок. Наша маленькая компания переваривала услышанное молча и неторопливо, словно пытаясь осмыслить весь масштаб произошедшего. Тишина висела в воздухе, словно плотная паутина из изумления и пустоты.
Во мне боролись противоречивые чувства: сомнения, страх и жалость. Они, переплетаясь между собой в тугой узел, затягивали мои мысли в бушующий вихрь. Умом я понимала, что Аквалиса все сделала правильно — ведь это устои их мира и она должна была исполнить свой долг защитницы. Я понимала, что Крэст посягнул на оба мира, решив их объединить, используя наш обыденный, глупый по его понятиям мир, для энергетической подпитки не столько волшебного мира, сколько своего собственного эго, желая стать властелином объединённого мира. Мне даже не хотелось думать, в чем заключалась эта подпитка и каким образом Крэст собирался собирать энергию с людей. Возможно, он намеревался возродить древние ритуалы человеческих жертвоприношений или что-то ещё более ужасное, превращая людей в сломанные игрушки. А что умно, мы же хорошо и быстро размножаемся. Нас много и природа человека слишком алчна… Чего нас жалеть.
Сама темная магия вызывала во мне отторжение, ведь она была чудовищно опасна для простых людей. Наглядный пример этому сидел перед моими глазами — Страж, еще недавно молодой и здоровый, попал в сети иллюзии обмана, изящно сотканной Принтом, а теперь он слаб и почти полностью лишен своей магической силы. От одного упоминания о темной магии у меня мурашки пробежали по коже, сбилось дыхание, словно невидимая рука плотно сжимала мое горло, а в глазах двоились предметы. Мне было страшно представить, что бы случилось с нашим миром, со мной и моей семьёй, если бы Аквалиса не остановила тогда Крэста. Но все же мое человеческое сердце кровоточило от жалости к маленькому Принту — лишится отца и мучительно выживать, прячась от всех в холодном бездушном подземелье, вынашивая планы мести и веря лишь в свою избранность и уникальность. И самое страшное — я понимала, что Аквалиса не достигла своей цели: Принт последовал за катастрофической идеей своего отца, считая, что он прав, с ненавистью отвергая устои волшебного мира.