Я встала, подошла к Афанасию, крепко обняв старика, и твердо посмотрела ему в глаза.
— Нам нужна его помощь, Страж. В мире распространяется инопланетная нечисть, ещё немного и Принт сможет объединить ее вокруг себя. Что тогда? Нам нужно добраться до Лесного ключа, чтобы иметь силы для борьбы и охраны небесной двери. Ведь темный маг может скоро добраться до нее и разрушить древние заклинания. А если он, завладев Лесным ключом, откроет эту дверь — мир рухнет. Ничего от прежней жизни не останется.
Я говорила уверенно, а у самой слезы текли по щекам. Перед моими глазами стояла картина ползущих в открытую небесную дыру чудовищ, показанная мне Степаном Тимофеевичем.
— Ты же слышал Аквалису: в битве с темным магом нам никто больше не поможет, слишком щепетильно волшебники относятся к себе подобным. Факт возмутительный, конечно, но это их мир, здесь мы — лишь незваные гости. Только Иерохим сможет остановить Принта, ослабив силу его темной магии или совсем уничтожив его. Афанасий, ты же понимаешь, что Иерохим остается Стражем даже сейчас, передав полномочия тебе. Позови его, пока не стало слишком поздно, пожалуйста.
Афанасий смотрел мне в глаза, заряжаясь моей уверенностью, что выход был только один — вызвать Иерохима и пожертвовать его жизнью во благо обоих миров. Решение было тяжелым, но он его принял, склонив голову перед обстоятельствами, вынудившими его принести непосильную жертву.
Афанасий встал, опираясь на посох, выпрямил спину и окинул долгим взглядом местность, окружающую нас, убедившись в правоте моих слов. Ничего не изменилось: все та же трава и песчаная тропинка, как и утром. Время здесь замерло, вероятно, уже давно. Из его груди вырвался тяжелый вздох, когда он поднес две руки ко рту, сделав своеобразный рупор, и крикнул так громко, что мои уши тотчас заложило, а Бадик от боли закружился и завыл. Многократное эхо раскатилось по колышущейся от ветра траве и разнесло имя древнего Стража. Звук, казалось, резонировал отовсюду, отталкиваясь от тропинки, травы и самого воздуха. Я, обхватив голову руками стараясь спрятаться от этого нечеловеческого шума, больно отдававшемуся в теле, и не заметила появление Иерохима.
Он словно появился из разогретого солнцем воздуха, все в том же сером плаще, но сейчас древний Страж выглядел по-другому, и я с трудом узнала его в высоком статном мужчине. Его спина была ровная, а огромная борода из седой превратилась в серебристую с проблесками темных волос. Из глаз ушла старческая пелена, они светились от радости и гордости. Иерохим словно помолодел на сотню лет, готовясь к последней битве в своей жизни. Он лёгкой походкой подошёл к нам и улыбнулся, блеснув белыми зубами. Обняв Афанасия и мельком взглянув на меня, древний Страж положил свою руку на голову ученика и зашептал:
— Афанасий, ученик мой, вижу ты попал в беду — потерял силу и оказался в ловушке чужих мыслей. Вспомни, кто ты есть на самом деле — ты, Страж Приграничного мира. Ты сильнее, чем тебе кажется. Соберись. Освободи свой разум от чар злого волшебника. Сопротивляйся им. Подумай о главном в твоей жизни — защите небесной двери. Твоя сила в вере.
Я зачарованно слушала голос древнего Стража и следила за каждым его движением. Мне казалось, что я попала на сеанс гипноза в последнем его действии, когда гипнотизер уже будит своего пациента. Иерохим несколько раз провел рукой перед глазами Афанасия, а я обратила внимание на его перстень, надетый на средний палец правой руки, камень которого засветился голубым светом. Тело Афанасия тотчас свело судорогой, он резко согнулся и пошатнувшись выпрямился, разведя руки в стороны, словно впуская в себя этот свет. Я попыталась подхватить его, но Иерохим мягко отодвинул меня свободной рукой. Он обхватил тело нашего спутника и бережно усадил его на камень.
— Как жаль, что ты не вызвал меня раньше, ученик мой, — укоризненно сказал древний Страж. — Ты попал под влияние Принта и пока он жив, ты обречён на слабость и спутанность мыслей. Твои силы иссякают, темный маг питается твоей энергией, как паразит. Он уже здесь, хоть вы и не видите его. Я знаю, что ты сделал с ним на той поляне, но этого мало, поверь. И прошу, не мешай мне сразится с ним.
Иерохим убрал руку, сдерживающую меня, и я бросилась к наклонившемуся к земле Афанасию, едва успев подхватить его. Было видно, что головная боль моего спутника прошла, затуманенный взгляд исчез, уступив место осмысленному, но он дышал все также тяжело, постоянно кашляя и с трудом сидел, опираясь на свой посох.