— Данилов?
— Кто же еще?
— Ведь знает прекрасно, анархист, что нельзя людей перевозить в прицепе! Ну, когда-нибудь доездится.
— Довезу, смеется, до реки, подыму тележку и высыплю девок в воду. Пошутил, конечно.
— Этот всякое может протяпать. — Ферапонтов вытер шею и шадровитое, распаренное лицо скомканным носовым платком. — Хорошо ли, Васильевна, помогают девчонки?
— Да не пожалуюсь. Вон какие две хоромины сметали.
Иван Фомич обошел скирды, раза два запустил руку по самый локоть в клевер, как будто не доверял бригадирке.
— Картошки просили работницы-то, я посмотрел — еще мелка, рано ее подкапывать. Мяса им выписал, пусть идут к Андреяновичу получать. Завтра поднажмите с загребкой, а то как бы дождя не было.
Из-за ольховника от реки донеслись визгливые крики девчонок.
— Мишка что-нибудь озорует, — понимающе кивнула Августа Васильевна.
— Как есть Казак, — коротко определил председатель.
Казаком Мишку Данилова прозвал еще в детстве конюх, старик Горбунов, служивший когда-то в кавалерии. В родной Мишкиной деревне Рогачеве была в ту пору конюшня и несколько лошадей. Горбунов обучал ездить верхом всех рогачевских ребят, каждому это стоило синяков и шишек, потому что без седла усидеть на круглой спине лошади, когда она начинает трястись при беге, трудно: то в одну сторону сползаешь, то в другую, пока не полетишь кувырком.
Мишка не падал, с первого раза пустил лошадь во всю прыть, словно родился в седле. Старик Горбунов поощрял его талант, разрешал кататься на диковатом выездном мерине и всегда, наблюдая, с какой уверенностью его ученик обращается с лошадью, восхищенно приговаривал:
— Удалец! Казак! Годен в кавалерию!
Служить Мишке, конечно, пришлось не в кавалерии, и, может быть, век не пригодилась бы ему горбуновская выучка, да угодил он в пастухи после демобилизации. Другому бы гордость не позволила, не согласился бы. У Мишки характер легкий, быстро уговорил его Ферапонтов, пообещав хороший заработок и верховую лошадь.
По сравнению с армейскими строгостями (Мишка частенько получал наряды вне очереди и на гауптвахте побывал) понравилась ему такая свобода — сам себе начальник: хочешь, иди пешком за ленивым коровьим стадом, хочешь, сиди в седле, как фараон. Стадо легло — и ты ложись. Можно книжку читать или просто курить и разглядывать облачка — хорошие мысли приходят. Миша даже пробовал стихи сочинять: еще в армии начал от тоски по дому. Складные получаются строчки, не хуже, чем в книгах печатают, показать бы какому-то незнакомому толковому человеку. Свои узнают — станут смеяться.
Но к середине лета общительному Мишке Казаку уже надоело полевое одиночество, надоело мотаться в седле на послушной кобыле Звездочке и валяться до сонной одури, спрятавшись куда-нибудь в тень под березу. Дни нескончаемо длинные, солнце донимает от зари до зари, поговорить не с кем, а ведь не старик, не идол каменный.
От этой скуки и заспорил однажды Мишка с Володькой Зуевым, форсившим на новом ИЖе: кто быстрей сгоняет в село и обратно. От Рогачева до Федоровского шесть километров проселка, большую скорость на мотоцикле не дашь, но все-таки машина есть машина — насмерть загнал Мишка Звездочку, не желая проиграть спор.
Он тоже копил деньги для покупки мотоцикла, да пришлось возмещать колхозу за павшую лошадь. Бросил пастушество, поступил на курсы трактористов. И здесь не обошлось без происшествий. Видимо, Мишка принадлежал к тем людям, которые в силу непоседливого характера доставляют окружающим одни беспокойства.
Дело было весной. Мишка получил новый трактор ДТ, хотелось ему показаться на нем в своей деревне, не пропускала разыгравшаяся речка. Половодье было такое сильное, что снесло мост. Мишка, не дождавшись, когда вода войдет в межень, решил проскочить из Федоровского в Рогачево. Летом на броду мелко, в резиновых сапогах можно перейти, сейчас вода была мутная, не вдруг угадаешь глубину. Только с берега можно потыкать палкой.
Вначале трактор шел ровно, и вдруг его потянуло вниз, словно бы дно стало оседать: видимо, большой водой сделало в этом месте вымоину. Двигатель заглох, весь капот скрылся под водой, и кабину наполовину залило.
Потребовалось пригонять на выручку еще два трактора. Мишка несколько раз нырял в ледяную воду, чтобы зацепить тросы. Вся деревня, от мала до велика, собралась на берегу смотреть на его злоключения, посмеивались: