Лили едва сдержала вздох изумления, осознав, что ведьм значительно больше, чем она предполагала. Только на площади их собралось не меньше сотни, а сколько еще оставалось в подземном городе? Ведьма-надсмотрщица подвела ее к Жозель и с поклоном удалилась.
– А вот и ты, – довольно произнесла главная колдунья. Ее костлявая рука по-матерински прошлась по волосам, спустилась по туго заплетенной косе и аккуратно заправила выбившийся локон Лили за ухо. Та мягко отстранилась.
– Доброго вечера, Жозель. Вижу, вы уже в сборе.
Алтэй, до сего момента погруженный в свои мысли, повернул голову, и взгляд его мгновенно смягчился, а на губах проступила легкая улыбка. Лили протянула руку, и он аккуратно придержал ее, помогая переступить через крупный булыжник, чтобы она смогла встать рядом.
– Хельга, присмотри за ними, а я схожу к повелителю. Узнаю, все ли готово, – сказала Жозель, покосившись на влюбленную парочку, – проследи, чтобы не переговаривались.
– Слушаюсь, госпожа, – Хельга вытянулась позади Алтэя и Лили.
Те молча держались за руки и смотрели на площадь, даже не пытаясь завести разговор. Демонстрируя полную покорность.
Спустя некоторое время из замка в сопровождении Жозель вышел Тарлок. Ведьмы загалдели, словно стая ворон, приветствуя повелителя. Хельга развернулась, присоединяясь к всеобщему ликованию, и опрометчиво выпустила пленников из вида.
Этого хватило, чтобы Алтэй тут же воспользовался ситуацией. Подался вперед и заключил Лили в объятия. В то же мгновение ее окутало теплом и нежностью. Но вместе с тем Лили ощутила глубокую, нестерпимую грусть. Словно бы лекарь решил заранее попрощаться, на случай если что-то пойдет не так. Эта мысль больно кольнула в сердце, и она изо всех сил сжала ткань его рубахи, желая продлить этот краткий миг. Только сейчас стало по-настоящему страшно, когда она поняла, что дороги назад не будет.
– Камень-хранитель по-прежнему у тебя? – едва слышно спросил он, чуть отстраняясь.
Лили поймала его взгляд и моргнула.
– Если ведьмы попробуют зачаровать тебя, притворись, что у них получилось. А еще сделай вид, будто ослабла, когда я закончу колдовать, – шепнул он ей на ухо, и проложил дорожку горячих поцелуев по щеке, скрывая слова за лаской.
– Хватит миловаться, пора идти, – ткнула ему в спину деревянным посохом Хельга. Она снова вернулась к обязанности надсмотрщика.
– Все будет хорошо, – Алтэй отстранился и взял Лили за руку.
– А как иначе? – низкий насмешливый голос заставил поежиться.
Лили и Алтэй обернулись. Тарлок смотрел на них пристально, с издевкой. Он демонстративно натянул преподнесенные Жозель черные перчатки. Будто хирург, готовящийся к операции. И было в этом что-то жуткое, необратимое.
Жозель подступила ближе и освободила лекаря от железного ошейника, что сковывал его магию:
– Даже не думай использовать силу против кого-то из нас, я позаботилась об этом. Только друзьям своим сделаешь хуже. – она вытащила из кармана два прозрачных кристалла и сунула один из них стоящей рядом приспешнице. – Если он вспыхнет красным, – произнесла она с полуулыбкой, – значит план изменился. Убей пленников, оставшихся в подземелье.
Лили вздрогнула, вцепившись в руку Алтэя, и он легонько похлопал ее по спине, стараясь придать уверенности и успокоить. Он не допустит смерти друзей.
Тарлок ухмыльнулся, обогнул Лили, слегка подтолкнув Алтэя плечом, встал впереди и махнул рукой:
– Выдвигаемся!
Тьма взвилась за его плащом. Ведьмы довольно загудели, вскидывая вверх посохи и трости. Хельга вновь подтолкнула Алтэя и Лили в спины, и колонна медленно двинулась по тропе к выходу.
Темный повелитель торжественно шагал по королевскому саду и стражники, встающие у него на пути, в ту же секунду падали навзничь, сраженные крепким сном. Тарлок улыбался. Он полагал, что лекарь и впрямь убивает, но Алтэй не собирался нарушать обещания, что дал не только Богине, но и себе.
Повсюду горели фонари, из дворца лилась дивная музыка. Пели на голоса скрипки, выводили трель флейты, отбивали ритм барабаны, весело звенели колокольчики. На просторной лужайке перед парадным входом высились сложенные кострища, что должны полыхнуть ровно в полночь. Тут и там разносились смех и щебет придворных. Никто из них даже представить не мог, что через краткий миг все изменится.