Лекарь поднялся и прошел к окну:
– Спасибо, что позаботилась о платьях для Лилин.
Он пробежал пальцами по волосам, слегка откидывая пряди назад. Розовый блик заходящего солнца коснулся его красивого лица, очертил скулы, пригрелся на щеке.
Ирис залюбовалась им почти в открытую, но в следующее мгновение опомнилась, буркнув:
– Да ничего особенного, портниха предложила их в обмен на мазь от ссадин. Я прикинула размер на глаз, надеюсь хорошо сядут.
Лили спрыгнула со стойки, слегка отряхнула джинсы от налипшей земли и собрала принесенные книги. Отказываться от дара, добытого специально для нее, было не вежливо.
– Идем, – коротко проговорила Ирис. Развернулась, порывисто толкнула дверь и вышла в сад.
Лили взглянула на Алтэя. Склонившись над полкой, где в рядок выстроилось несколько круглых колб с землей, он с загадочным видом изучал зеленые побеги. Изображать увлеченность процессом у него выходило блестяще.
– Должно быть, ему тоже неловко после случившегося, – подумалось Лили. – Не стану его тревожить.
– Спасибо за помощь, мастер Алтэй, – проговорила она и вышла.
Принесенные от портнихи наряды пришлись точно в пору. Глядя на Лили в довольно скромном коричневом платье, Ирис мысленно ликовала. Больше никто не увидит гостью в неподобающих, облегающих вещах.
– Лили, быть может, не имеет намерений соблазнять Алтэя, – рассуждала про себя ученица лекаря, – но лучше упаковать ее привлекательность во что-то невзрачное, пока не случилось беды.
Глава 4
Глава 4.
Следующие несколько дней Ирис делала все возможное и невозможное, чтобы не оставлять Алтэя и Лили наедине. Увиденного в оранжерее хватило, чтобы утвердиться в намерении держать их друг от друга на расстоянии.
Давалось ей это не легко. Попробуй уследи за каждым шагом, когда у тебя и своей работы полно. Днем Лили продолжала ходить за травами с Бэзилом и они даже неплохо сработались. А вечерами Ирис намеренно просила Лили ассистировать ей то в кладовой, то в саду, то на кухне.
К концу недели Ирис так измоталась от постоянной слежки, что едва не заработала нервный срыв. Однако пустить все на самотек, расслабиться и заняться привычными делами она не могла.
День близился к вечеру. Сегодня Алтэй пригласил всех отужинать на веранде, устроив что-то вроде барбекю. Близнецам поручили собрать овощи на огороде, Ирис накрыть на стол, Бэзилу развести огонь в жаровне. Когда дрова хорошо разгорелись, Бэзил оставил Лили приглядывать за огнем, а сам отправился разделывать рыбу, купленную сегодня на рынке.
Ирис гремела на кухне посудой, собираясь выбрать что-то особенное для сервировки. Подобные дни, когда они устраивали маленькие застолья случались не часто. И ученица была полна надежд на этот вечер. Сидеть рядом с мастером, любоваться им, внимать каждому слову. Их руки, как это бывает, могут случайно соприкоснуться, ведь расстояние за столом будет ничтожным. А после, когда он будет достаточно расслаблен вином, она вызовется помочь ему убрать со стола и невзначай споткнется. В полумраке любые препятствия становятся размытыми, незаметными. Лекарь непременно поймает ее, и она, наконец, наберется смелости признаться в чувствах. Она должна сделать это сегодня, пока не стало поздно. И кто знает, быть может, Алтэй ответит взаимностью?
Ирис так размечталась, что едва не столкнула локтем тарелки с тумбы. К счастью, подоспевшие близнецы предотвратили катастрофу.
***
Алтэй откупорил две бутылки вишневого вина, достал из комода темно-серые, из грубого льна салфетки и направился на веранду. Лили не заметила его появления. Она сидела возле жаровни, навалившись на плетеную спинку стула и смотрела вдаль, погрузившись в раздумья.
Полешки продолжали гореть, медленно превращаясь в угли. Тихо пощелкивали и выбрасывали вверх крошечные искры. Солнце медленно садилось за горизонт, заволакивая лес волшебной чарующей дымкой, какая бывает только в этот переходный час. Постепенно стихали звуки, даже листва зашелестела успокаивающе. Где-то вдалеке заухала сова пеструха, готовясь к охоте в сумерках.
Блики от костра плясали на лице Лили, подсвечивая нежный профиль и Алтэй замер в дверях, боясь потревожить, прервать этот прекрасный момент. Он неотрывно смотрел на нее, любуясь, а все вокруг преображалось. Запахи вдруг стали ярче, раскрылись новыми нотами. Он словно впервые услышал аромат терпкой коры, мокрой земли, прелых, опавших листьев, янтарной смолы. И даже дым можжевеловых дров благоухал по-особому.
Ветер нашептывал обещания, нескромно пел о нежных прикосновениях, сладких объятиях. Крепко сжав салфетки, Алтэй приложил руку к груди. Туда, где бешено колотилось сердце. Влюбленность тягучим эликсиром разливалась по венам, кружила голову, полыхала румянцем на щеках. Сложно было поверить, что после стольких лет он, наконец, ощутил это прекрасное чувство. Выходит, Богиня, не солгала.