– Не бойтесь, это полуночница, – пояснил Алтэй, заметив реакцию Лили, – совершенно безобидное создание.
Бабочка имела удивительный окрас: черно-фиолетовые крылья с голубыми прожилками и глазками. Она кружила по веранде в лунном свете, и Лили не могла оторвать от нее взгляда.
– Хотите рассмотреть поближе? – Алтэй подхватил ее ладонь.
Ласковое прикосновение пальцев отозвалось мурашками вдоль позвоночника. Никогда еще Лили не доводилось испытывать такого волнения. Но не успела она смутиться, как Алтэй вытянул их руки вперед. Бабочка еще немного покружила под потолком и плавно опустилась Лили на указательный палец. Вблизи она выглядела еще прекраснее. Лили любовалась полуночницей, а лекарь любовался ею.
Сегодня была последняя ночь года, когда можно было отправить Лили домой. Но Алтэй был не в силах заставить себя сделать это. Только не сейчас, когда он испытал самое прекрасное чувство в жизни. Будучи добровольным затворником в Лунолесье он не боялся одиночества, наслаждаясь отрешенностью от всего мира. Но сейчас ему было почти физически больно от мысли, что она покинет его, оставив одного.
Бабочка взмахнула крыльями и упорхнула в ночь. Серебряные блики скользили по стенам и полу, едва касались перил, убегали на тропу, где кружили светлячки и растворялись у кромки леса. Повсюду царила тишина, лишь стрекот сверчков доносился откуда-то из-под лестницы.
Алтэй поднес руку Лили к губам, оставив на запястье легкий поцелуй. Она вздрогнула и удивленно подняла голову. Алтэй смотрел в ответ пристально, неотрывно. Красивый, утонченный, возвышенный. Не человек – волшебное существо, само воплощение зеленых холмов, бескрайних лесов, цветущих полей. Так какое будущее могло ждать смертную, полюбившую его?
Все это было за гранью понимания Лили. В конце концов, она прежде даже не слышала о дивном народе, но чувствовала, что лучше не преступать черту и постараться унять чувства.
– Думаю, нам пора идти спать, – сконфуженно проговорила Лили, высвободив ладонь. – Уже довольно поздно.
Алтэй перехватил ее запястье, не позволив сделать даже пол шага, и легким движением притянул к себе. Длинные бледные пальцы нежно коснулись щеки Лили, а в следующий момент Алтэй наклонился, несмело коснувшись ее губ своими. Осторожно и невесомо, словно спрашивал дозволения. Это была тонкая грань между тем, чтобы поддаться порыву или немедленно отпрянуть. Запах разнотравья окутал дурманом, вскружил голову, и все внутренние запреты осыпались к ногам сухими листьями. Лили подалась вперед, отвечая взаимностью. Алтэй выдохнул с восторгом и облегчением, порывисто прижал ее к груди, и через мгновение поцелуй сделался глубоким и чувственным.
Пальцы нежно двигались по спине и от чего-то казалось, будто они скользят по обнаженной коже, словно не было на Лили никакого платья.
Она едва могла мыслить. Небо наклонилось и перевернулось, стало не ясно, где звезды, а где дощатый пол веранды. Все вокруг мерцало, они словно парили над землей и ветер, окутывая прохладой, доносил шепот леса. Лили могла поклясться, что никогда не испытывала ничего подобного, даже на четверть. Так вот каково это – терять голову от одного лишь поцелуя.
В этом исступлении они не заметили, как дверь распахнулась, и на пороге показалась Ирис. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся от быстрой ходьбы. Она рассчитывала застать мастера одного, еще до отхода ко сну, но то, что она увидела, повергло ее в глубокий шок.
Этого не должно было случиться! Нет, только не мастер! Почему он целует Лили с такой страстью? Как мог он увлечься кем-то, кого знал не дольше месяца?
Алтэй часто брал учеников с собой, когда кому-то из горожан или деревенских жителей требовалась помощь. Среди пациентов были и мужчины, и женщины. Одни были хороши собой, другие не очень. Порой красивым горожанкам приходилось наносить не один визит. Но за все время Алтэй ни разу не взглянул ни на кого по-особенному. С нежностью, интересом или любовью.
Ирис восторгалась им, полагая, что долг Алтэй ставит выше любовных переживаний и удовольствий, и продолжала обманываться мыслью, что сможет стать для него особенной. Не раз повторяя себе, что однажды учитель заметит ее старания, оценит и, наконец, полюбит.
Все мечты и надежды Ирис рухнули в одночасье. Он никогда не полюбит ее, потому что очарован другой. Пришлой, никому незнакомой девицей, попавшей в Лунолесье по ошибке.
Она всхлипнула, отступая назад, и зацепилась массивным каблуком за порог, чудом успев ухватиться за косяк. Дверь протяжно заскрипела, и Алтэй с Лили отпрянули друг от друга, испуганно обернувшись.