– Бэзил прав, кое-что в переговорах я смыслю, – улыбнулась Лили.
Ирис вздохнула:
– В прошлый раз твое красноречие помогло заполучить должность придворного лекаря. Надеюсь, в этот раз оно поможет избежать заточения!
– Я сделаю все, чтобы обернуть случившееся нам во благо. Нельзя уходить сейчас. Принц только начал доверять мне и открываться. Уверена, он что-то знает об Алтэе.
– Хорошо, если так, – изрекла Ирис и перевела взгляд на воительницу, – Кедра, в случае необходимости, твои друзья стражники могут помочь организовать побег?
– Разумеется, не зря же я проводила с ними столько времени, втиралась в доверие и прикрывала, где могла! Многие из них у меня в долгу.
– Теперь мне стало дышать чуточку легче, – похлопала себя по груди Ирис, – а теперь идите, нельзя заставлять короля долго ждать!
Лили и Бэзил поднялись, оправили одежду и, получив дружеское благословение, направились в зал приемов. У парадной лестницы их встретил распорядитель. В глазах его читалось искреннее сочувствие и даже жалость. Должно быть, он знал, что за разговор им предстоит. Не обронив ни слова, он махнул рукой, приглашая следовать за собой.
На этот раз в зале, кроме короля, никого не было. Его величество сидел на троне в напряженной позе. Брови сурово сдвинуты к переносице, губы сжаты в тонкую линию.
На мгновение Лили сделалось страшно. Что если не выйдет переубедить его? Бэзил коснулся ее локтя, выражая поддержку и напоминая о том, что она не одна.
– Приветствую вас, ваше величество, – проговорили лекари почти в унисон и склонились в поклоне.
– Подойдите, – строго проговорил король. Лили и Бэзил подчинились. – Ближе.
Они сделали еще несколько шагов, приблизившись почти вплотную к деревянному подиуму. Король сердито глядел на них сверху вниз:
– Я выказал вам удивительное доверие, позволив смертной деве и ученику беглого мастера лечить младшего принца!
– Вы были великодушны, ваше величество, – снова поклонился Бэзил.
– Вот только чем вы мне отплатили? Отвечайте немедленно, магические потоки принца действительно разорваны?
– Это так, ваше величество, – проговорила Лили, – мы непростительно поспешили, воодушевившись хорошими результатами. Нельзя было позволять принцу обращаться в птицу, когда магия столь не стабильна. Это моя вина.
– Так ты не отрицаешь? – король даже обрадовался ее прямоте. За годы правления каких только изворотливых фраз, прикрывающих правду, ему не доводилось слышать.
– Не отрицаю, – подтвердила Лили. – Но поверьте, никто из нас не хотел вредить его высочеству. Все это время мы старались приблизить его исцеление и добились немалых успехов. Принц действительно пошел на поправку.
– Вот только теперь он окончательно утратил магию! Насколько мне известно, никто из вас не способен сшить его потоки?
– До недавнего времени его высочество Орис не был способен даже из покоев выйти. Не то что обернуться птицей. Но в итоге у него получилось. И это сделала не магия. – продолжала Лили. – В медицине не мало случаев почти волшебных исцелений. Когда все казалось безнадежным. Мы должны продолжить работу, есть вероятность, что потоки силы принца срастутся естественным образом, подобно костям.
– Хочешь сказать, такое возможно? – король удивленно приподнял брови.
– Да, – кивнула Лили. – Но ваше величество, есть еще кое-что.
– Говори.
– Вы должны помочь ему, как отец. Из-за того, что его высочество был лишен поддержки, защиты и уверенности, его душевное здоровье пошатнулось. Это разрушало его.
– Как ты смеешь говорить мне подобное? – король приподнялся с трона, возмущенный настолько, что на его пальцах, крепко сжимающих подлокотники, вспыхнуло голубое пламя.
– Потому что никто другой не осмелится, – твердо ответила Лили, – я смертная, мне нечего терять. Я пришла сюда в поисках возлюбленного, но сейчас искренне хочу помочь принцу Орису. Если вы поверите в него, если смягчите сердце, он сможет полностью восстановиться!
Бэзил схватил Лили за руку, призывая умолкнуть, но она собиралась довести задуманное до конца:
– Поговорите с ним, скажите, что ни в чем не вините, ему важно это услышать. Ваш сын нуждается в вас.
Король откинулся на спинку трона, глядя на Лили пристальным, задумчивым взглядом. Складки между его бровей разгладились. В зале воцарилась тишина.
– Я никогда не думал, что ему было настолько тяжело, – проговорил он спустя некоторое время. – В бесконечной череде забот о королевстве нет места чувствам и сентиментальности. Я был сосредоточен на одной цели: прекратить столкновения на границе княжеств. И полагал, что лекари без моего участия разберутся с болезнью принца.