– Бэзил готовит настойку, а ваш слуга ушел на кухню и до сих пор не вернулся.
– Понятно, – Орис свесил ноги, намереваясь встать.
От сна осталось горькое послевкусие. Был ли он навеян собственными страхами и мыслями или послан кем-то нарочно?
Орис поднялся, прошел в смежную комнату и умылся прохладной росой, собранной в большую, белоснежную чашу. Ночная рубаха намокла от случайных брызг, оставляя следы на тонкой ткани, но Ориса это не беспокоило. Он обтер лицо чистым полотенцем, по краю которого вился орнамент в виде дубовых листьев, расчесал волосы гребнем и посмотрел на свое отражение, уперев руки в комод. Реальность понемногу вытесняла грёзы. Все верно, здесь был только он и никого больше, кто осмелился бы осудить его.
Принц вернулся в спальню и направился к шкафу. Длинная сорочка хлестала по щиколоткам, следуя за его стремительными движениями.
– Помоги мне одеться.
Лили поднялась со стула, удивленно проследив за ним взглядом:
– Я? Быть может, стоит дождаться камердинера? Не думаю, что он будет рад, если я проделаю его работу.
– У меня нет намерения ждать Тёрна, – оборвал ее рассуждения Орис, небрежным жестом махнув на вешалки с одеждой, – подай мне эти штаны и рубаху.
Он ступил за ширму, но лишь для вида, и повернулся спиной. Одним движением скинул с себя сорочку, являя обнаженное тело, словно совсем не стеснялся Лили, и протянул руку:
– Штаны, Лили.
Она кашлянула, стараясь скрыть неловкость, сорвала с вешалки нужную вещь и, не глядя, сунула принцу. Затем отступила в сторону, не желая лицезреть процесс облачения.
Принца повеселила ее застенчивость. Еще недавно, когда он лежал на дне ямы, она решительно и без стыда снимала с него рубаху, лишь бы убедиться в его невредимости. А сейчас боялась даже повернуть голову. Что ж, неудивительно. Одеваться и раздеваться каждые утро и вечер в присутствии кого-то из слуг было привычной рутиной лишь для него.
Орис натянул брюки на бедра и развернулся к ней лицом. Лили смотрела на дерево в центре комнаты, делая вид, будто очень увлечена этим занятием. В голове у Ориса одна за одной мелькали мысли: что, если принять предложение отца? Сделать ее своей женой? Тогда бы он каждое утро мог видеть ее в своей спальне. Говорить с ней, держать за руку, делиться сокровенными чувствами.
По-прежнему избегая глядеть на принца, Лили протянула ему рубаху:
– Ваше высочество, позвольте спросить.
– Спрашивай, – великодушно позволил он, влезая головой в широкий ворот.
– Каким был Алтэй, когда пришел к вам? И как вел себя, пока лечил вас? Быть может, вы помните, что он говорил перед тем, как исчезнуть?
Орис почувствовал, как что-то внутри оборвалось. Почему она заговорила об Алтэе именно сегодня, когда ему приснился столь странный сон?
– Зачем тебе это? – он нахмурился.
– Вам ведь известно, что я пытаюсь найти его, выяснить причину побега. Возможно, в ваших воспоминаниях кроется важная информация.
– Я не хочу говорить о нем.
Принц вышел из-за ширмы.
– Поймите, это очень важно! – умоляюще проговорила она. – Вы были к нему ближе всех!
Орис шагнул к ней, и Лили инстинктивно отпрянула. Уперлась спиной в декоративную, покрытую узорами панель стены и замерла. Принц, не отрываясь, смотрел на нее сверху вниз.
– Считаете, что можете заменить меня? – вспыхнули напоминанием слова Алтэя и Орис мотнул головой, отгоняя эти мысли прочь.
Да кто он такой, чтобы говорить подобное? Он всего лишь лекарь, который позорно бежал, вынудив невесту отрабатывать долг. Как бы хотелось, чтобы Лили навсегда забыла о нем.
– Кто тебе дороже, я или он? – требовательно спросил Орис.
– Почему я должна делать столь странный выбор? – удивилась она. – Вы мой пациент. И, без сомнения, дороги мне. Но он...
– Ты могла бы полюбить меня? – произнес принц совершенно серьезно, не позволив закончить.
Лили растерялась, не зная, что сказать. Вопрос был неожиданным, да еще таким, на который нельзя было дать прямого ответа. Сказать «нет» и разгневать его? Кто знает, на что способен отвергнутый принц? Кроме того, резкий отказ может лишить его мотивации и сведет на нет все достижения. Но ответить положительно — значило бы солгать, ввести в заблуждение. И неизвестно, что из этого будет хуже.
– Я не знаю, – тихо произнесла Лили.
– Тогда ты можешь пообещать, что останешься со мной, если не найдешь своего лекаря?
– Вы просите слишком многого, ваше высочество, я не могу дать такого обещания, – твердо ответила она.