Наиболее разумным решением было бы следовать вдоль реки до Торжища или перебраться на другой берег и попытаться поступить на службу в Озерном Страже или Рубеже. На севере для меня открывалось больше возможностей, чем где бы то ни было. Однако когда Утес тряхнул головой и потянул за узду, недовольный тем, что мы так долго стоим на месте, я поехал вовсе не вдоль Менди. Единственным гернийским аванпостом на нашей новой дороге был Геттис. После гибели кавалеристов Кейтона и пехоты Дорила в его гарнизоне наверняка не хватает людей. Их несчастье могло сыграть мне на руку.
Я не позволил себе думать о том, что Геттис находится в предгорьях Рубежных гор, земель спеков.
С каждым днем пути местность вокруг меня постепенно менялась. Появились деревья, сначала в виде редкой поросли, но затем они превратились в настоящий лес на склонах холмов. Чем выше дорога поднималась в горы, тем хуже она становилась. Река Тефа оставалась по левую руку от меня и стала вдвое уже, чем около моего прежнего дома в Широкой Долине. Мне пришлось смириться с тем, что ночевать приходилось под открытым небом, а питаться дикими растениями и мелкой дичью, которую мне удавалось добыть по пути. Дорога здесь казалась чем-то противоестественным, творением человека в местах, не признающих его владычества. Моему путешествию не было видно конца. Время от времени по сторонам дороги валялись полусгнившие фургоны, а также сломанные и брошенные инструменты, следы продвижения вперед тракта. Несколько раз я проезжал мимо больших расчищенных участков, где обрывки холста и мусор говорили о крупных лагерях — вероятно, для групп каторжников, строивших тракт. Путники, встречавшиеся мне, торопились побыстрее проехать мимо, словно я им чем-то угрожал. Однажды я видел цепочку пустых фургонов, возвращавшихся после того, как они доставили провиант в самый дальний лагерь. Пыль, поднятую ими, унес неизменный ветер, а тишина, упавшая, когда они скрылись из виду, оглушала. Приближающиеся зима и снегопады приостановили торговлю и на реке, и на дороге.
Я едва поверил своим глазам, когда, поднявшись на очередной холм, вдруг увидел вдалеке маленький городок. Местность вокруг него расчистили, он пристроился на пологом склоне, испещренном пнями. Сердце радостно встрепенулось у меня в груди при мысли о постоялом дворе, возможности пополнить мои припасы, поесть горячего и переночевать под крышей. Но когда я приблизился к городку, мои надежды угасли. Дым поднимался лишь над несколькими трубами. Первое строение, которое я миновал, когда-то могло быть жилым домом, но он сперва скособочился, а потом и вовсе обрушился. За ним я увидел огороженный участок земли. Лишь двойной ряд углублений в почве указывал на то, что это кладбище.
Я поехал дальше, мимо пустых домов. Все они, развалившиеся и еще кое-как стоящие, были построены из бревен, а не досок. Город был заброшен — или почти заброшен. Когда я наконец увидел дом, над трубой которого поднимался слабый дымок, я остановился и спешился. Я осторожно приблизился к двери, постучал и отступил на пару шагов назад. Прошло некоторое время, потом дверь медленно приоткрыл очень старый мужчина. Прежде чем я успел его поприветствовать и попросить продать мне какой-нибудь еды и позволить переночевать, из дома послышался пронзительный женский голос:
— Закрой ее! Закрой дверь, старый дурак! Зачем, как ты думаешь, я ее запирала? Он пришел убить нас и ограбить. Закрой дверь!
— У меня есть деньги, чтобы заплатить за ужин! — поспешно крикнул я, но старик только посмотрел на меня бледными слезящимися глазами, а затем покорно, но очень вежливо закрыл дверь перед моим носом. — Я могу заплатить! — заорал я в закрытую дверь.
Никакого ответа. Я раздраженно покачал головой и двинулся дальше, ведя за собой Утеса.
Я прошел мимо пяти заброшенных остовов домов и остановился напротив огороженного участка, где мужчина выкапывал картошку. Его дом и маленький сад вокруг него выглядели ухоженными. При виде меня он бросил работу и поудобнее перехватил лопату, выставив ее перед собой, точно пику.
— Добрый день, сэр, — приветствовал я его.
— Езжай своей дорогой, — неприветливо посоветовал он.