Когда я вернулся, Хитч наливал остатки кофе в свою кружку. Он сидел у огня, завернувшись в одеяло, выглядел неважно, но был жив.
— Быстро ты, — заметил он.
— Я всего лишь вернул ей сковороду.
Он с понимающим видом ухмыльнулся:
— Да, она непростая штучка, а? Когда соглашается, а когда и нет.
Раздражение смешалось во мне с гневом, но я постарался не дать им отразиться на моем лице.
— В смысле? — уточнил я.
Он слегка поерзал на месте и нахмурился. Это явно не избавило его от боли. Он потер лицо.
— В том самом, что для шлюхи она ведет себя странно. Иногда мужчина может купить ночь в ее доме и ее расположение. А порой она запирает дверь на засов, или там просто никого не оказывается. Норовистая. Но говорят, в постели хороша.
— Значит, ты с ней не спал?
Мимолетная улыбка искривила его губы.
— Я никогда за это не плачу, старина. Только не Бьюэл. Нет нужды. — Он допил кофе, выбросил осадок в огонь и, ухмыльнувшись, добавил: — А тебе, похоже, с ней не повезло.
— Я не пытался, — пояснил я. — Не думал, что она из таких, у нее ведь трое детей и все такое.
Он сдержанно фыркнул:
— Что? Думаешь, у шлюх не бывает детей? Ну, может быть, если им удается с этим управиться, но большинству-то нет. Эта бабенка, она прожила здесь… думаю, около года. Когда-то у нее был муж, но сейчас нет. Наверное, сбежал. Но все знают, что ее можно купить. Не за деньги, здесь они ей ни к чему. Нет, она меняет свои услуги на еду — и только когда у нее подходящее настроение.
Я даже не стал пытаться разобраться в охвативших меня чувствах. Я ощущал себя дураком, которого использовали. Эмзил самая обычная шлюха, и, хотя я платил ей едой день за днем, она ни разу не позволила мне даже к руке прикоснуться. Но я знал, что сужу ее несправедливо. Она сама почти призналась мне, что торговала собой за еду, когда у нее не было другого выхода. Чтобы накормить детей. Разве это делало ее шлюхой? Я не знал. Но, слушая, как другой мужчина так откровенно ее обсуждает, я испытывал мучительную боль. Я понимал, кто она, но, пока здесь не появился Бьюэл Хитч, отказывался признаться себе, что множество других мужчин тоже знали ее, причем куда ближе, чем я. Я вообразил, что она совсем другая и еще множество самых разных вещей. Например, что у нее есть сердце и я смогу его завоевать. Что за ее привязанность стоит бороться. Что моя защита и еда, которую я добывал, могут сделать ее не такой, какой она была на самом деле.
— Ты по-прежнему хочешь отправиться в путь завтра? — спросил я у Хитча.
— Ясное дело, — ответил он.
Глава 14
Путешествие в Геттис
Прежде чем отправиться в путь на следующее утро, я завершил последнее дело. Я встал с рассветом и выскользнул из дома до того, как проснулся Бьюэл. Впрочем, не было нужды вести себя тихо. Щеки его раскраснелись, он спал сном больного. Но я крался, точно мышь, потому что мне не нужны были свидетели.
Я пришел к заброшенному огороду, наклонился и приложил руки к земле. Затем я закрыл глаза, прижимая ладони к влажным, спутанным растениям и почве под ними, и заговорил вслух, скорее чтобы сосредоточиться самому, чем из-за того, что считал это необходимым:
— Я поеду спокойнее и быстрее, если буду знать, что Эмзил и ее дети не голодают. Растите.
Через некоторое время я открыл глаза. Вокруг сыпался настолько мелкий дождь, что скорее напоминал туман. Капли собирались крошечными булавочными головками на моей рубашке, на бровях и ресницах. Мне мешал живот — невероятно трудно было стоять, согнутым, как пирог с капустой, и касаться руками земли. Дышал я тоже с большим трудом, но самое неприятное и обидное заключалось в том, что ничего не произошло.
Но стоит ли себя обманывать? Ведь я и не ожидал, что добьюсь успеха.
Вот оно — истинное откровение! Любой человек, решивший воспользоваться магией, не добьется успеха, если не верит в нее. Прежде чем пытаться изменить мир вокруг себя, надо измениться самому.
Я опустился на влажную утреннюю землю. Живот теперь не мешал мне, хотя ладони и колени по-прежнему касались земли. Почувствовав себя комфортно, я вдохнул полной грудью и постарался избавиться от всех своих сомнений и страха перед реальностью магии. Иначе я никогда не смогу завершить задуманное.