Я сомневался, что нам стоит останавливаться, — боялся, что потом не сумею снова посадить его в седло. Но я недооценил его выносливость. Он спешился и остался стоять рядом с Перебежчиком, держась за седло, пока пил из своей фляги. Я достал оставшуюся половину копченого кролика, и мы наскоро перекусили. Лейтенант Хитч тщательно обгрыз косточку, а потом показал на низкие холмы по левую руку от нас:
— Если мы свернем с дороги и срежем через эти холмы, сбережем полдня пути.
— Мне кажется, нам следует держаться дороги, — возразил я, глядя ему в глаза. — Все-таки она заметна, и ехать по ней легче. Если мы заберемся в холмы, а тебе станет хуже настолько, что ты не сможешь объяснить мне, куда мы едем, мы заблудимся. И ты заплатишь за это жизнью.
Он на мгновение прижал к груди руку и поморщился:
— Сейчас время работает против нас. Полдня могут стоить мне жизни. Я хочу рискнуть. А ты?
— Это твоя жизнь, — подумав, неохотно согласился я.
Мне не хотелось тащить почти чужого мне человека в незнакомую местность и ждать, пока он умрет на моих руках. Но я посчитал, что он вправе решать сам.
— Это верно, — подтвердил он. — Моя и есть.
Когда мы снова сели в седла, он отвернул голову Перебежчика в сторону от дороги, а я последовал за ним.
— Перебежчик знает дорогу домой, — прочистив горло, заметил Хитч. — Если я умру, перекинь меня поперек его седла, и пусть он идет дальше. Только не оставляй меня гнить в лесу.
— Конечно не оставлю. Так или иначе я доставлю тебя в Геттис.
— Хорошо. А теперь поговори со мной, Невер. Не дай мне уснуть.
— Меня зовут Невар, а не Невер. О чем ты хочешь поговорить?
— О чем угодно. О женщинах. Расскажи мне о женщинах, с которыми ты спал.
— Пожалуй, только одна стоит того, чтобы о ней упоминать, — подумав, решил я, имея в виду добросердечную служаночку с фермы.
— Всего одна? Бедолага! Ну хорошо, расскажи мне о ней.
Так я и сделал, а потом он поведал мне путаную от лихорадки историю о девушке из спеков, которая сама выбрала его, и сразилась за него с двумя другими женщинами, и потом скакала на нем, «точно лорд, выехавший на охоту», целых пятнадцать ночей подряд. Его рассказ казался невероятным, но некоторые подробности отозвались созвучно какой-то моей потаенной внутренней правде. Откуда-то я знал, что женщины спеков обычно сами заводят подобные отношения и ревниво владеют выбранными мужчинами. Он говорил, пока у него не пересохло горло, а затем выпил всю воду, что оставалась в его фляге и большую часть моей. Тем временем он — или скорее Перебежчик — вел нас все дальше и дальше от дороги, вверх, в сторону холмов. Нижние склоны густо поросли папоротником и снежноягодником, выше начинался редкий лиственный лес. Мы взобрались на гребень первой череды холмов, спустились в неглубокую долину и начали новый, более крутой подъем.
Пейзажи вокруг потрясали красотой. Листья папоротников покраснели от ранних заморозков, кусты были усыпаны белыми ягодами, ольха и береза переливались алыми и золотыми оттенками. День выдался ясный, но воздух был влажным, и лес благоухал густыми изысканными ароматами. Что-то внутри меня вдруг расслабилось с таким чувством, словно я вернулся домой. Я сказал это Хитчу.
Он покачивался в седле в такт шагам лошади и упрямо держался здоровой рукой за луку седла. На его лице, искаженном от боли, мелькнула улыбка.
— Некоторые люди это чувствуют. Другие — нет. Что до меня, когда я оставляю за спиной дома и улицы, кирпичи и шум, я вдруг начинаю понимать, что мне никогда не было там места. Знаешь, есть люди, которым все это нужно. Крики и толпы. Стоит им провести две ночи вдали от пивной, и они уже собираются помирать со скуки. Им нужны другие люди, чтобы понимать, что они еще живы. Они чувствуют себя важными только тогда, когда им об этом говорят другие. — Он презрительно фыркнул. — Их всегда легко отличить от остальных. Они не радуются тому, что просто живут собственной жизнью. Им хочется управлять и твоей тоже. Ты понимаешь, кого я имею в виду…
— Моего отца, например, — натянуто улыбнулся я.
— Твоего отца. Не было нужды говорить мне об этом, Невер. Он все еще давит сапогом на твою шею. Если хорошенько прищуриться, его почти можно разглядеть.
— Объясни, — резко потребовал я, уязвленный его словами, но он лишь рассмеялся в ответ:
— Нет нужды, Невер. Ты и сам это чувствуешь, разве нет?
— Я покинул дом своего отца. И оставил его там, позади.